и намек Казбека ему не понравился.
— Э, зачем кричишь? — теперь Казбек разговаривал, как карикатурный кавказец с рынка. — В культурном учреждении работаешь, между прочим… Ладно, ладно, сниму.
Сняв ремень с тяжелой металлической пряжкой и положив его в лоток, он снова шагнул через рамку — на этот раз сигнализация не сработала.
— Проходим, — буркнул милиционер.
Казбек с видом оскорбленного достоинства забрал ремень, коммуникатор и брелок и направился в гардероб. Там уже находились Ваха и Султан — причесывались перед высокими, до потолка, зеркалами. Оба в костюмах и при галстуках, гладкие черные волосы блестят — сейчас они ничем не напоминали тех угрюмых работяг, которые несколько дней назад монтировали декорации к «Лебединому озеру».
Найти среди бойцов за веру пророка тех, кто хоть что-то смыслил в сборке театральных декораций, оказалось гораздо труднее, чем добыть всей группе Бараева паспорта с регистрацией в Москве и области. В конце концов пришлось выписать двоих настоящих мастеров из Тбилисского драматического театра — они, по сути дела, все и собрали. Остальные десять человек, входившие в команду Казбека, главным образом исполняли роль подручных рабочих.
Сейчас мастера-грузины сидели в гараже в Красногорске под присмотром трех надежных московских чеченцев — убивать их резона не было, поскольку с Саакашвили Бараев не ссорился, а выпускать до начала операции было рискованно. Зато все десять боевиков Казбека, получившие билеты по брони Петровского, без проблем прошли заслоны ФСО и милиции и прохаживались сейчас по фойе Большого театра.
Когда прозвенел второй звонок, Казбек, Ваха и Султан пошли в зал. Места у них были в бельэтаже, что для планируемой операции было очень удобно. Еще семеро боевиков после третьего звонка переоделись в кабинках туалета в привычные синие комбинезоны монтажников. На груди у каждого был бейджик с логотипом Большого театра и надписью «рабочий сцены» — их выдали людям Казбека, когда они монтировали декорации, и никто не подумал забрать их после окончания работ. Переодевшись, боевики стали по одному просачиваться за кулисы. Обычно там стояла бабушка-капельдинер, но сегодня, ввиду чрезвычайной важности мероприятия, дежурили также два сотрудника ФСО.
— Вы куда? — спросил старший фэсэошник у шедшего первым Руслана Завгаева по кличке Брюс. Руслан был чемпионом Чечни по кикбоксингу и мог убить человека одним ударом большого пальца. Но фэсэошник этого, разумеется, не знал. Перед ним стоял работяга-кавказец с бейджиком рабочего сцены.
— Борис Борисыч просил на всякий случай подстраховать, когда башни выезжать будут, — объяснил Руслан. — Там цепь иногда заедает.
— Какой Борис Борисыч? — нахмурился фэсэошник.
— Ну, Бордов. Мы же эти декорации сами собирали, мы их знаем, как свои пять пальцев.
Имя Бордова несколько успокоило фэсэошника. И пропуск, который протянул ему Руслан, тоже был в полном порядке. Определить, что в дате «11 ноября» вторая единица подрисована, мог бы только очень квалифицированный специалист.
— Сейчас проверим, — сказал тем не менее бдительный фэсэошник. Он достал маленькую карманную рацию и нажал несколько кнопок.
Руслан Завгаев приготовился убить фэсэошника. Ему очень не хотелось этого делать, потому что до начала операции оставалось еще пятнадцать минут, и за эти минуты не должно было случиться ничего экстраординарного. Но если сейчас охранник позвонит Бордову и тот скажет, что впервые слышит том, что просил кого-то подстраховать выезд башен, фэсэошника придется убить. И его напарника, разумеется, тоже.
Руслан напряг пальцы правой руки (в левой он держал пропуск). Он поймет, когда настанет нужный момент, по выражению глаз охранника. И в то же мгновение — ни секундой позже — его рука, метнувшись вперед, вырвет кадык фэсэошника, лишив его возможности закричать. И пока он будет хрипеть и заваливаться вперед, Руслан, резко отклонившись вбок, ногой пробьет грудную клетку второго охранника.
Фэсэошник ткнул пальцем в какую-то кнопку и убрал рацию.
— Не отвечают, — с сожалением сказал он. — Ладно, проходите. Пропуска только показывайте.
Рука Руслана разжалась.
— Этого события мы ждали больше шести лет! — вдохновенно вещал со сцены генеральный директор Большого театра. — Культурный символ нашей страны, известный во всем мире, наконец-то снова открыт для всех, кто любит искусство балета и оперы. И я счастлив, что открытие обновленного Большого театра совпало с нашим новым праздником — Днем национального единства.
В зале вежливо захлопали. Руслан Завгаев сквозь щелку боковой кулисы рассматривал сидевших в первых рядах партера зрителей — вальяжных мужчин в дорогих костюмах со скучающими лицами и их жен и любовниц, сверкающих бриллиантовыми гарнитурами и бесстыдными декольте. Для Завгаева эти люди были не российской элитой, не крупными бизнесменами и влиятельными чиновниками, а просто толпой неверных русских свиней и их разряженных шлюх. Все они — враги ислама и его родной Ичкерии — несомненно, заслуживали смерти, и Руслан с удовольствием отправил бы их прямиком в ад, но план операции предусматривал иное. Поэтому он стоял в темноте и молча ждал сигнала.
Генеральный директор под аплодисменты ушел со сцены. В зале начал гаснуть свет. В оркестровой яме взмахнул палочкой дирижер, и раздались первые неуверенные звуки бессмертной музыки Чайковского.
В кармане у Руслана завибрировал телефон. Это был новейший коммуникатор закрытой от прослушивания сети «Черника» — все бойцы группы получили такие за несколько дней до начала операции. Руслан поднес серебристый телефон к уху.
— Во имя Аллаха, милостивого и милосердного, — прошептал в трубке голос Казбека. — Начинайте!
Технология «Черники» позволяла создавать закрытые коммуникационные группы, подключиться к которым постороннему было невозможно. В то же время общение внутри групп могло осуществляться чрезвычайно быстро и эффективно.
Руслан нажал клавиши 1–0. Теперь вся его группа получила приказ начать операцию.
В течение нескольких секунд бойцы распределились между элементами декораций в соответствии с разработанной Казбеком схемой. Хруст отрываемых планок утонул в водовороте музыкальной прелюдии к «Лебединому озеру». В тайниках, спрятанных в вычурных декорациях Бориса Бордова, находилось оружие — штурмовые винтовки, израильские автоматы «Узи» и американские «Ингрэмы», гранаты и пластиковая взрывчатка, а также арбалеты и баллончики с усыпляющим газом. Там же находились и противогазы — планируя операцию, Казбек учел горький опыт «Норд-Оста».
Каждый из бойцов знал свою роль, как первую суру Корана.
Леча и Аслан синхронно полезли по лесенкам к сидевшим на вышках осветителям. Магомед и Дауд встали у дверей, ведущих в коридоры, где дежурили сотрудники ФСО. Сам Руслан и еще четверо бойцов, держа в руках автоматы, выскочили на сцену и дали несколько очередей над головами балерин, танцевавших по колено в облаке синеватого дыма.
— Спокойно! — рявкнул Руслан, отшвырнув в сторону завизжавшую от ужаса балерину. — Всем оставаться на местах! Кто побежит — стреляю!
В зале началась паника. Солидные мужчины, еще минуту
