[36].
— Ага, вот они, — сказал уже знакомый всем капитан Долтри, выходя из арки. — Еще раз добро пожаловать.
— Вы и есть Мастер?! — наивно удивилась Мидори, внимательно разглядывая капитана.
Долтри нахмурился, потом перевел взгляд на белобрысого:
— Ты им уже все разболтал?
— Я только… — пробормотал виновато Стив Шоу, но капитан его перебил:
— Ты пойдешь на гауптвахту, придурок. За свой длинный язык. Ты что, гребаный экскурсовод? Простите, мэм… — повернулся он к Атике.
Шоу скис.
— Шагом марш! Доложишь сержанту Клементи, он с тобой разберется.
— Есть, сэр… — промямлил Шоу и побрел прочь.
— Так что с нами-то? — напомнил о себе Шибанов.
— Сейчас я провожу вас к Мастеру. Идите за мной.
…В полутемной зале, куда привели четверку, стояло кресло наподобие трона. В кресле сидел седой человек с пронзительными глазами, которого Шибанов явно где-то видел. Ростислав никогда не интересовался американской политикой, но Мастер оказался ему знаком. В самом деле, как и говорили — то ли министр, то ли сенатор… На нем были безукоризненный черный костюм, белая рубашка, синий шелковый галстук. У стен застыли человек десять автоматчиков. Маленький столик стоял по правую руку от кресла Мастера. На нем лежала стопка старых газет, рядом стояла статуэтка Богоматери — с виду золотая, но вполне могла быть мексиканской или китайской копеечной поделкой.
— Приветствую вас в Солт-Лейк-Сити, — торжественно произнес Мастер, и его слова гулко отдались под высокими сводами. — Капитан, я думаю, черномазого можно сразу увести. И снимите с него побрякушки.
— Что?! Чего?! — закричал было Джей-Ти, но его уже поволокли прочь охранники.
— Это наш друг! — возмутился Шибанов. — Что с ним будет?!
— Ничего страшного, — мирно сказал Мастер и улыбнулся. Он напоминал дедушку, беседующего со внуками. — Негр должен работать на общее благо. Ему найдут достойное занятие. Это угрожало и вам, мисс, — обратился он к Атике, — но пред вашей красотой я падаю ниц и не могу отдать такого распоряжения.
— Я не мисс, — сурово ответила Атика. — Я миссис. Миссис Атика Шибанофф. Вот мой муж.
— Шибанофф… Русский?! — удивился Мастер, встал с кресла и подошел ближе. Вгляделся в лицо Ростислава. — Русский… Что ты здесь делаешь? Из эмигрантов?
— Нет, я приехал сюда работать. Я играл в хоккей, — честно признался Шибанов. Он не видел смысла врать, к тому же информацию при желании ничего не стоило проверить.
— Хоккей… — задумчиво повторил Мастер, возвращаясь на свой трон. — Это хорошо. Хоккей — интересная игра. Правда, она давно превратилась в постановку. Скажи мне, ты дрался в игре честно? Я имею в виду моменты, когда вы охаживали друг друга по морде.
— Когда как. Иногда для вида, иногда — всерьез.
— Впрочем, это неважно, — сказал Мастер. — Мы не для того здесь собрались. Кстати, я хотел вам представить полковника Роулинсона. Полковник, выйдите к нам, прошу.
Из тени к креслу, где сидел Мастер, вышел человек, похожий на мумию. Его горло от воротника форменной куртки до самого подбородка было замотано пожелтевшими бинтами, серая кожа на лице высохла и отслаивалась чешуйками, а волосы напоминали мочало. Роулинсон напоминал ракового больного в четвертой стадии, стоящего одной ногой в могиле. От полковника одуряюще пахло лосьоном, но искусственный запах свежести не мог перебить естественного запаха гниения и разложения.
— Меня зовут Роулинсон, tovarishch. Полковник Чарльз Роулинсон, — сказал человек с забинтованной шеей скрипучим, натужным голосом. — Я очень рад видеть у нас в гостях русского. Я уже сталкивался с одним. Он меня обманул. Убил и бросил умирать.
— Мы не имеем к этому никакого отношения, — возразил Шибанов.
— Кто знает, кто знает… — полковник сел на складной стульчик рядом с креслом Мастера, напоминая средневекового шута. — Мастер, вы здесь говорили о хоккее и о схватках. У меня есть предложение немного развлечься.
— Слушаю вас с нетерпением, — благосклонно сказал Мастер.
— Разрешить русскому сразиться с одним из моих людей, сэр?
— Спросим у него. Слышали, мистер Шибанофф? Хотите встретиться с парнем полковника? — с надеждой поинтересовался Мастер. — Не скрою, от этого во многом зависит ваше будущее.
— Готов, — сказал Шибанов, потому что ему больше нечего было ответить. — Надеюсь, сражаться придется не в настольный хоккей? Терпеть его не могу.
— Браво, браво, — Мастер засмеялся и даже хлопнул еле слышно в ладони.
— Хорошо, tovarishch, — с удовлетворением произнес и Роулинсон. — Русские — храбрые, я в этом никогда не сомневался. И, отвечая на ваш вопрос: нет, это будет не настольный хоккей. Куда интереснее.
Он повернулся и крикнул:
— Позовите Сонни!
Атику и Мидори автоматчики отвели в сторону, освободив таким образом место, готовое стать рингом. Сонни, очевидно, требовалось некоторое время на подготовку, потому пауза затянулась.
— Скажите, Мастер, я могу задать вам пару вопросов, пока мы ничем не заняты? — довольно нахально спросил Шибанов. Мастер пожал плечами:
— Отчего же нет? Только, прошу вас, обращайтесь ко мне «сэр».
— Хорошо, сэр. Я безусловно знаю вас. Где я мог вас видеть?
— О, я ждал этого вопроса. Дело в том, мистер Шибанофф, что отвечать на него бессмысленно. Та прошлая жизнь бесповоротно закончилась. О причинах столь плачевного конца можно рассуждать бесконечно, но я привык следовать исключительно фактам. Потому я — Мастер, и только Мастер. Человек, который щелкает здесь пальцами, а все присутствующие обязаны спросить, насколько высоко они должны подпрыгнуть.
Это была фраза из какой-то книги, боевика, прочитанного Шибановым года три тому назад.
— Тем не менее, — упрямо продолжал Ростислав, — вы ведь были сенатором, сэр?
— Был, — кивнул Мастер. — Но сената Соединенных Штатов в его привычном виде нет, есть жалкая пародия на него в Североамериканском Альянсе, который сам по себе — жалкая пародия на Соединенные Штаты, за которые я отдавал жизнь. Стало быть, можно считать, что я сложил полномочия.
— И строите здесь то общество, которое вам нравится? В котором люди обязаны спрашивать, насколько высоко им подпрыгнуть?
— Найдите место и постройте другое, — предложил Мастер. — Я, как видите, так и сделал. И вы пришли ко мне, а потому извольте подпрыгивать.
— Спрашивать, насколько высоко, я все равно не стану.
— Именно сейчас мы это и проверим.
— Сонни готов, сэр! — известил полковник Роулинсон, поправляя свои бинты.
В зал вбежал Сонни, одетый только в боксерские шорты. Соперник Шибанова был бос, худощав, мал ростом и быстр в движениях. В жилах его явно текла азиатская кровь. Казалось, что против бывшего хоккеиста, привыкшего к силовой борьбе, он не выстоит, но Ростислав прекрасно понимал, что находится в невыгодном положении. На хоккейной площадке он боролся против таких же парней, стоявших на коньках, облаченных в щитки и шлемы, плюс ко всему рядом находился судья, который был готов разнять их,
