друг на друга, словно заклятые враги. А в центре сражения оказались мастер Пустельга и его друг мистер Стил.
Молодой сыщик, несмотря на неудобный женский наряд, ловко расправился со своим первым противником, затем толкнул статую на второго и на некоторое время исчез из вида. Когда Элизабет в следующий раз нашла его глазами, мастер Пустельга двигался прямо к ней. Сердце девушки забилось чаще, она в одно мгновение почувствовала себя героиней романа, на помощь к которой спешит благородный рыцарь.
Но неожиданно дорогу ему преградил высокий джентльмен — тот самый, что так грубо вторгся в их беседу несколько минут назад. За воплями дерущихся Лизи не услышала, о чем они говорят, но высокий явно чего-то добивался от мастера Пустельги.
Лизи только обрадовалась, когда неприятный разговор был прерван появлением огромного головореза с мечом. Высокий джентльмен уклонился от удара, но столкновения с самим головорезом не избежал и неуклюже грохнулся навзничь. При этом из его распахнутой ладони вылетел какой-то небольшой предмет и упал прямо на колени Элизабет. Девушка схватила его и, сама не понимая, зачем это делает, спрятала в корсет.
Когда она подняла глаза в поисках мастера Пустельги, то, к своему ужасу, увидела его на полу в паре ярдов от себя. Мигом забыв о грозящей ей опасности, она вскочила и бросилась к нему. Но приблизиться к молодому человеку Лизи не дали. Кто-то грубо схватил ее за талию и, взвалив на плечо, бесцеремонно потащил прочь от лежащего в беспамятстве сыщика. Лизи билась в сильных руках, словно попавшая в сети рыба, но все ее попытки освободиться ни к чему не привели — похититель был намного сильнее жертвы.
Ее пронесли через весь зал, и перед тем, как девушка столь необычным способом покинула выставку, она увидела джентльмена в окровавленном сером костюме, лежащего на спине возле опрокинутой фигуры Карла Первого.
Несмотря на сопротивление, Лизи затолкали в просторный кеб, где молчаливый тип сунул ей в рот тряпку, связал руки и в довершение всего надел на голову мешок. Уже после этого в кеб влез еще кто-то, и повозка тронулась, хотя приказа Лизи не услышала.
Как ни странно, но после того, как ее связали, Лизи немного пришла в себя. Усилием воли она заставила себя рассуждать разумно. Ее пленили и куда-то везут, а это значит, что прямо сейчас ее жизни ничто не угрожает. Ведь убить можно было и на месте, не прибегая к хлопотной транспортировке.
Лизи догадывалась, что похищение — дело рук долговязого господина, который что-то требовал у мастера Пустельги. Как же он сказал?.. «Ради собственной безопасности вы отдадите мне это!» Выходит, теперь они будут шантажировать молодого сыщика! И все из-за нее! Ах, только бы мастер Пустельга остался жив! Лизи в отчаянии застонала и помотала головой.
— Мисс, — обратился к ней равнодушный голос. — Если вы не угомонитесь, мы будем вынуждены обездвижить вас с помощью пеньки.
Лизи замерла. Быть связанной еще сильнее ей совсем не улыбалось.
Кеб довольно долго тарахтел по камням лондонских улиц, а затем, должно быть, выехал в предместье — его стало подбрасывать на ухабах проселочной дороги. Лизи запоздало пожалела, что не догадалась, подобно героям авантюрных романов, считать и запоминать повороты. Но поразмыслив, она пришла к выводу, что в сложившейся ситуации это знание вряд ли пригодилось бы. Наконец экипаж остановился, и Лизи услышала протяжный скрип ворот. Кучер перекинулся с привратником парой неразборчивых фраз, после чего кеб продолжил движение. Через несколько минут он достиг своей конечной цели и замер.
За все время пути похитители не произнесли ни слова, но теперь один из них сказал:
— Я сниму мешок, чтобы вы могли смотреть под ноги, и достану кляп, если пообещаете молчать.
Голос у негодяя был спокойный, даже равнодушный. Лизи кивнула.
— Звать на помощь бессмысленно, здесь вас никто не услышит. Но если вы попытаетесь поднять крик, то лишитесь языка прежде, чем успеете постареть на десять минут.
Лизи кивнула еще раз, холодея от страха.
Человек с равнодушным голосом аккуратно снял мешок и вынул изо рта пленницы тряпку. В горле пересохло и саднило так сильно, что Лизи закашлялась.
— Дайте попить, — хрипло попросила она.
— Позже вам принесут.
Оба похитителя были одеты в одинаковые черные костюмы и котелки и казались в этих нарядах близнецами. Лизи даже не была уверена, кто из них с ней разговаривал, пока она сидела с мешком на голове. Единственное различие, которым «близнецы» могли похвастать в ближайшую пару недель, заключалось в огромном синяке, который расцветал под глазом у одного из них. Лизи всей душой надеялась, что этот подарок оставил мерзавцу мастер Пустельга.
Они выбрались из экипажа, причем Лизи пришлось это проделывать без посторонней помощи и со связанными руками. За несколько часов пути руки затекли, но похитители оставили без внимания просьбу развязать их.
Похищенная девушка оказалась во дворе какого-то крупного поместья или замка, но не успела она как следует оглядеться, как была довольно грубо препровождена внутрь. Там ее долго вели по темным коридорам, пока конвоир не остановился около широкой дубовой двери в подвал.
— Придется посидеть внизу, мисс, — спокойно сообщил похититель с синяком, отпирая широкую дубовую дверь.
— Кто вы такие и что вам от меня нужно? — спросила Лизи, которой вовсе не хотелось спускаться в подземелье, не зная, когда доведется выбраться назад.
— Пожалуйста, вниз, мисс.
Понурив голову, Лизи спустилась в подвал и была заперта в крошечной камере с охапкой соломы в углу. Огарок свечи ей любезно оставил похититель с синяком.
— Руки! — спохватилась Лизи, бросаясь к двери. — Руки развяжите!
Но было поздно, шаги тюремщика затихли вдалеке. Лизи обессиленно опустилась на солому и зарыдала.
Вскоре выяснилось, что плакать со связанными руками неудобно. Чтобы вытереть слезы, приходилось, как при умывании, поднимать сразу обе ладошки. Кроме того, в результате всех сегодняшних злоключений в корсете сломалась одна из косточек, и теперь при малейшем движении она болезненно впивалась в кожу на груди.
Лизи огляделась в поисках чего-нибудь пригодного для разрезания веревки на запястьях и даже пошарила в грязной соломе, но тщетно — в камере совершенно ничего не было, за исключением несчастной юной леди и огрызка свечи. Если бы можно было достать косточку из корсета… Стоп! Лизи чуть не вскрикнула. Да ведь есть же свеча! Лучше и придумать нельзя. Вот растяпы!
Девушка осторожно поднесла запястья к горящей свече. Веревка вспыхнула, и через несколько секунд руки пленницы были свободны. Она даже почти не обожглась. Приободренная этой маленькой победой, Лизи тут же принялась изобретать
