по проходу, в противоположную от Борна сторону.
…Все это Шпунтик пропустил. Он не видел, как изгнанная хозяином Ника неохотно пересела подальше. Он не заметил, как стюардессы разносили горячий обед, а потом собирали грязную посуду. Он не знал, что за окнами лайнера утро уже пришло на смену ночи, а некий Алексей Борн только что посетил туалет, после чего неспешно вернулся к своему креслу, куда и уселся расслабленно, вновь отгородившись от мира очками и наушниками.
Шпунтик впал в оцепенение, которое некоторые назвали бы кошачьей медитацией, но кот понятия не имел о таких сложных материях. Он сидел, подобравшись и слегка качаясь, смотрел перед собой в одну точку полузакрытыми глазами и урчал едва слышно. Урчанием Шпунтик умудрился попасть в странный резонанс с окружающим его гудением, и через это отрешился от всякой суеты, периодически возникающей за пределами его узилища, а заодно и от всего мирского в целом. С хозяином и его подлым равнодушием кот решил разобраться потом — ведь рано или поздно гудеж должен прекратиться, а мысли о том, что его бросили здесь навсегда, Шпунтик не допускал.
И поэтому враз встрепенулся, когда мощный рывок сотряс клетку, и знакомый голос воскликнул:
— Быстрее, кот, быстрее!
Вот оно, освобождение! И вот он — хозяин! Однако если надо быстрее, то не кричать следует, но открыть вот эту задвижку, а уж там каждому станет ясно, что такое быстрее на самом деле.
Только отчего на хозяине лица нет, пол под его ногами ходит ходуном, кругом пронзительно орут люди, и откуда-то сверху падают сумки, рюкзаки и чемоданы?! Происходящее настораживало, а открывать клетку никто не спешил.
Чижиков о таких мелочах не думал.
Потому что их самолет падал.
Произошло это как-то вполне обыденно. Уже в воздушном пространстве Китайской Народной Республики, но еще часа за полтора до посадки в Пекине. Котя, устав ломать голову над происходящими странностями, как раз утешил себя доброй порцией виски и решил было вздремнуть, чему выпитое способствовало как нельзя лучше. Он поднял подлокотники, устроился поудобнее на трех доставшихся ему креслах, смежил веки — и тут-то самолет и тряхнуло.
Тряхнуло ощутимо — где-то в носовой части звучно разбилось стекло. Котя приподнял голову: ожила трансляция, и приятный женский голос напомнил о необходимости пристегнуть ремни, поскольку самолет попал в зону турбулентности и его сейчас чуть-чуть потрясет. Чижиков уже практически выполнил указание пристегнуться, то есть сел и потянул на себя ремень безопасности, как рядом с ним возникла встрепанная Ника с сумкой через плечо.
— Опять ты… — протянул Котя. — Сгинь с глаз моих!
— Дядя Костя, — Ника решительно села в соседнее кресло, мельком глянула на часы и тут же схватила Чижикова за руку. — Дядя Костя! Слушайте меня внимательно. У нас почти не осталось времени. Сейчас мы с вами встанем в проходе и…
Самолет снова сильно тряхнуло.
Послышался испуганный женский вскрик.
— …встанем в проходе, — повторила Ника, — и все будет хорошо.
— В каком смысле? — насторожился Чижиков.
— Не спрашивайте! Сейчас начнется! У нас четыре минуты, всего четыре! И больше времени не будет!
— Ну ладно, ладно, девочка из будущего… — усмехнулся Котя, приподнимаясь.
— Пожалуйста, займите ваши места! — раздался окрик стюардессы.
И что-то в ее голосе звенело такое, что Чижиков вмиг протрезвел. Нутром понял: случилось нечто серьезное. Меж тем самолет трясло уже непрерывно, и все сильнее и сильнее. И на простую турбулентность это никак не походило.
Чижиков огляделся — происходившее очень напоминало кино. Хорошо, когда на подобное смотришь со стороны, но участвовать в таком фильме на самом деле… Стоп!
— Мы что, падаем? — не слишком изумился Котя, у которого сегодня поводов для удивления было несколько в избытке. — Самолет и правда падает?
— Чистая правда, дядя Костя, — поспешно закивала Ника и, не обращая внимания на призывы стюардессы, распахнула дверцу багажной полки. — Падает и… не совсем падает.
— Как это?! — вытаращил глаза Чижиков.
— Так тоже бывает, — Ника выхватила из темного зева небольшой кожаный рюкзачок, метнула в него содержимое сумки. — Просто поверьте, что падает и в то же время не падает. Но мы с вами должны стоять вот в этом проходе. Рядом и вместе. Тогда все будет хорошо.
— Что будет хорошо?! — Чижиков, до которого внезапно, резко и сразу дошло, что это не кино, а сугубая реальность, мигом вскочил на ноги.
Салон самолета стремительно, на глазах превращался в грохочущий ад.
Чижиков закричал:
— Что будет хорошо, как может быть хорошо — если с высоты десяти тысяч метров?!
Пол под ногами опасно кренился, пассажиры орали в голос. Иные вжимались в кресла, иные пытались вскочить, кто-то с размаху шлепнулся и его потащило по проходу вперед. Багажные полки от тряски распахнулись, вниз полетели сумки, чемоданы, рюкзаки, одежда. Рев двигателей прорвался в салон. Скрежет, стук, вопли — все смешалось.
— Шпунтик! — взвыл Чижиков и хлопнул себя по лбу. — Ведь Шпунтик же!
— У вас две минуты на то, чтобы принести сюда кота, дядя Костя, и это надо сделать обязательно!
Девушка кричала, стараясь перекрыть нарастающий шум.
Чижиков так опешил, что даже не нашелся, что сказать. Он двинулся за котом по убегающему из-под ног полу, хватаясь за спинки кресел и расшвыривая встававшие на пути сумки и вещи. Он даже оттолкнул стюардессу, которая зачем-то пыталась удержать его, хотя все вокруг летело в тартарары. Ну какое ей дело, будет этот дурной пассажир стоять или сидеть, когда самолет со всей дури хряпнется о землю?
«Вот так оно и бывает, — мелькнуло в голове у Чижикова. — Возьми, да и случись некая история, и никто тебя не спросит, хочешь ли ты быть ее участником».
Костину грудь сдавил слепой животный ужас.
Зачем он полетел в этот чертов Пекин?!
Чтобы так нелепо погибнуть?!
Уже не понимая, что и зачем он делает, Чижиков схватил кошачью переноску и рванул назад, к Нике. Она была самым странным в этом самолете, и если уж Ника сказала, что они трое должны быть рядом и вместе, здесь, в проходе, значит, так надо?
Самолет дергался, как припадочный. Казалось, вот-вот железная махина не выдержит и развалится на части — и все же Котя умудрился добраться до девушки, не упустив Шпунтика и ничего себе попутно не сломав. Ника ухватила его за руку — и внезапно Котя увидел, что со всех сторон их окружает белое сияние, возникшее непонятно откуда и на глазах набирающее силу.
«Вот и все?» — пронеслось в голове Чижикова.
Как сквозь пленку он увидел перекошенное лицо Алексея Борна, что летел прямо на Костю,
