изогнувшись в немыслимом прыжке.
Губы Борна шевельнулись — миг, и он исчез.
Вот и все!
Будто камень упал в бездонный темный пруд, откуда нет возврата.
Вот и все…
Ослепительная белизна обступила Чижикова со всех сторон и мягко приняла его в свои объятия.
Эпизод 3
Жизнь после смерти
Где-то, когда-то
Сначала Чижиков осознал, что, кажется, не умер или умер не до конца. Или не весь. Не целиком.
Ясно было, что на какое-то время сознание его покинуло. Но на какое и где он теперь…
Котя ощущал свои ноги, чувствовал руки. Более того — правая рука аж ныла от тяжести кошачьей клетки-переноски.
Зато ничего не было слышно. Совсем. Абсолютно. Пропали все до одного звуки: стояла пронзительная ватная тишина.
И еще Котя ничего не видел. Одна слепящая белизна вокруг — или это уже ангельское сияние?
Чижиков попробовал повернуть голову налево — и, как ни странно, это ему без труда удалось. С той же легкостью голова поворачивалась и направо. Котя приподнял переноску и слегка тряхнул ее. В ответ клетку ощутимо заколбасило.
Шпунтик!
— Кот-кот-кот… — попробовал позвать Чижиков, но ничего не услышал. Губы исправно шевелились, как им и положено, но звуки пропадали, не родившись.
— Ко-о-от!!! — заорал, надсаживаясь, Котя, но опять безуспешно.
Спокойствие, только спокойствие!
Котя от души проморгался, но лучше видеть не стал.
Внезапно Чижиков почувствовал, что в левую его руку, чуть пониже локтя, кто-то пребольно вцепился и — держит. От неожиданности Котя чуть не выронил Шпунтика, но вовремя спохватился: ведь он не знал, что в таком случае с котом станет и куда клетка упадет. Чижиков вообще ни в чем не был уверен — стоит ли он на тверди земной или же парит в воздухе. Поэтому он ограничился тем, что резко дернул левой рукой, пытаясь высвободиться. В ответ на это невидимые пальцы лишь усилили хватку, но потом ослабили — как показалось Коте, успокаивающе.
— Наверное, это ангел, — вслух подумал Чижиков. — Ангел держит меня за руку. А я держу Шпунтика. За ручку клетки. И таким вот макаром мы все вместе возносимся в райские чертоги, чему и аминь!
Но вдруг это не ангел?!
Котя даже вспотел от подобного предположения и с трудом удержался от того, чтобы не замолотить руками и ногами, а также и Шпунтиком по проклятому сияющему кокону. От отчаяния Котя заорал, и Шпунтик ответил ему молодецкими ударами в стены клетки, но все оказалось бесполезным. Звуков по-прежнему не было, вокруг все так же стояло белое сияние, и Коте почудилось, будто скоро истает-прекратится и он сам: кокон его переварит и сделает своей частью. Чижикова затрясло от ужаса и отвращения, мысли исчезли, остался один только липкий, отвратительный ужас, сотнями демонов рвавший его изнутри. Совершенно не владея собой, Котя готов был на что угодно — лишь бы вырваться, лишь бы услышать хоть какой-нибудь звук, даже самый отвратительный, лишь бы…
Пальцы, вцепившиеся в него, внезапно разжались, и чья-то ладонь ласково погладила его руку. А потом еще и еще. И — о чудо! — одновременно с этим Чижиков услышал звук. Тихое-тихое жужжание, словно муха, застрявшая между оконных рам, бьется в поисках выхода к голубому небу. Жужжание нарастало, и с окружающей белоснежной пеленой тоже начали происходить видимые изменения: кокон истончался, таял, рассеивался клочьями сахарной ваты… И вот уже потрясенный Котя разглядывает могучий куст, поначалу схематичный и неясный, зато теперь — как живой! Вскоре куст стоял перед Чижиковым наяву, а чуть поодаль плавно шел под уклон поросший сочной травой берег, уходя в темные воды.
Одновременно со зрением вернулись звуки.
— К такой-то матери!!! — услышал внезапно Котя свой голос и ошеломленно замолчал, оглядываясь. Оказывается, он все это время орал. Горячи и образны были его речи!
Шелестела листва. Где-то жизнерадостно кричала птица.
Слева от Чижикова стояла Ника. В правой руке Котя держал кошачью переноску, из которой на всю округу несся мощный басовитый рев, напоминающий звук разогревающегося гоночного автомобиля. А вокруг царила природа: рощица сзади, куст впереди, за ним пологий берег живописного озера с зарослями осоки и камышей по берегам, а за озером — жиденький, не вошедший еще в силу лесок.
— Оба-на… — только и смог вымолвить оторопевший Чижиков. — Я даже не спрашиваю, где самолет…
И хотя он не спрашивал, самолет ответил. Он возник в ослепительно-синем небе, объятый пламенем, и с душераздирающим воем понесся к земле — Коте показалось, что прямо ему на голову. Жирно чадя, самолет стремительно увеличивался в размерах, и Чижиков замер, попросту окаменел, пораженный невиданным зрелищем катастрофы.
От судьбы не убежишь, — пронеслось в голове. Котя обернулся к Нике и увидел, что та разглядывает падающий самолет с видимым интересом и безо всякой боязни. Чижиков схватил девушку за плечо, дернул вниз, повалил на траву и закрыл собою, ежесекундно ожидая удара…
Удара все не было — и тогда Котя приподнялся на локтях, не переставая прижимать Нику к земле, и огляделся. Вовремя: самолет, воя и плюясь пламенем, в облаке пара свечой вонзался в темную гладь озера.
Грохот ударил по ушам, земля содрогнулась и… стало тихо.
Даже Шпунтик заткнулся.
Совсем рядом, как ни в чем не бывало, чирикнула невидимая пичуга.
Чижиков поднялся на ноги и посмотрел на озеро.
По поверхности шла крупная рябь, а над нею разметались клочья сияющей сахарной ваты, подозрительно похожие по цвету и консистенции на то облако-кокон, в чьих объятьях Чижиков провел худшие минуты своей жизни.
И все. Ни тебе обломков, ни отдельно плавающих чемоданов или каких-то иных зримых примет того, что пару секунд назад в озеро рухнул горящий самолет с более чем сотней пассажиров на борту.
Чижиков ринулся к воде. Было скользко, и он чуть не упал пару раз, пока наконец не подобрался к самым камышам. Котя вглядывался в озеро, но ни в воде, ни на берегу не просматривалось ни малейших признаков крушения. Словно и не было никакого самолета.
— Не такое оно и глубокое, это озеро, — отрешенно пробормотал Котя себе под нос. — Что тут, черт возьми, опять происходит?
Он машинально сорвал камыш и, похлопывая ею по ноге, медленно, неторопливо взобрался обратно по склону наверх — к кусту, где прямо на траве сидела растрепанная Ника, а неподалеку от нее сквозь прутья переноски отчаянно вытаращился на хозяина Шпунтик.
Не говоря ни слова, Чижиков подошел к клетке и устало присел рядом. Шпунтик, позабывший все обиды за бурной чередой последних событий, вопросительно муркнул.
— Да-да… Извини, мой
