Если он есть, конечно.
— Хорошо, дядя Костя!
И Ника затараторила:
— Сначала мы идем к холмам и там прячемся. Потом я иду в селение неподалеку и достаю там нужную одежду. Мы не должны выделяться среди местных, должны быть как все, понимаете? Потом мы, уже как здешние жители…
— Тихо! — прервал ее Чижиков. — Не части. Помолчи немножко. Слышишь?
Ника встревоженно огляделась.
— Где? Что?
— Жужжит… — прошептал Котя, подыскивая на всякий случай подходящую палку или камень поувесистей.
И действительно: жужжало, и все более отчетливо! Звук нарастал и был удивительно, а главное неприятно знаком… Ну конечно: примерно так жужжало, когда они вывалились из белого кокона на берегу озера!
Чижиков уронил рюкзачок на землю, машинально заступил Нике путь, закрыв ее собою. Набежавший Шпунтик вырвался было вперед, но почти сразу же присел, прижав уши и зашипев. Хвост у кота сделался толстый как полено и начал ходить ходуном. Чижиков ничего не видел, он весь обратился в слух: жужжание нарастало прямо по курсу, аккурат посреди крохотной полянки, через которую они должны были пройти.
— Что еще за ерунда? — пробормотал Котя.
Ему никто не ответил.
Воздух на полянке загустел, налился белесым туманом, который вскоре заискрился, воссиял ослепительной белизной, и на глазах изумленного Чижикова из ниоткуда выплыло до боли знакомое облако-кокон — высотой метра в два и не меньше полутора метров в ширину. Казалось, оно непрерывно вращается — настолько быстро, что глаз не улавливает движения, и при этом жужжит. Громко, уверенно, басовито.
— Бежим? — спросил было Чижиков.
Внезапно жужжание стало затихать, а белое сияние — таять, рассеиваться. Несколько секунд, и воздух снова стал чист и прозрачен, зато прямо перед Котей, Никой и Шпунтиком на полянке, в самой идиотской позе, предстал Федор Сумкин. Он словно бы сидел на невидимом стуле: в правой руке — пластмассовая вилка с насаженным на нее куском курицы, в левой — такая же одноразовая тарелка. Федор таращил глаза, и в глубине его рта алел некрупный овощ, по виду напоминающий помидор.
Наконец прекратилось и жужжание. Сумкин со всего размаха грохнулся о землю. В небо взвилась упущенная вилка. На траву, блестя стеклами, пали очки.
— Федор Михайлович, — только и смог вымолвить потрясенный Чижиков.
— Здорово… коли не шутишь… — судорожно сглотнув помидор, проскрежетал ненатуральным голосом Сумкин и выронил тарелку.
Эпизод 5
Те же и Сумкин
Поднебесная, уезд Пэйсянь, III век до н. э.
Шпунтик не очень жаловал Сумкина. От того вечно несло табачищем, а еще Федор имел обыкновение то и дело брать Шпунтика на руки, наивно полагая, что коту нравится лежать у него на руке лапами вверх и в такой нелепой позе принимать почесывания брюха. В первый раз, когда его столь бесцеремонно схватили, Шпунтик решительно возмутился, что и довел до сведения умиляющегося Сумкина посредством недовольного превентивного гудения. Последний оказался совершенно глух к мягкому увещеванию словом, и кот был вынужден перейти к суровым действиям: хвостом он сбил с Федора очки, после чего удрал в коридор, а уж там фиг догонишь, и вообще сам виноват.
В тот день Шпунтик затаился в темном углу за шкафом, с недоумением слушая разглагольствования Сумкина на тему, как, де, низко пал уровень воспитания среди котов. В прежние-то времена коты подобных выкрутасов себе не позволяли, а напротив — как один были рады отработать щедрое питание, которым их незаслуженно потчевали домовладельцы.
Потом, когда Федор наконец ушел, а Шпунтик, наоборот, вышел, пришлось выслушать еще нотацию и от хозяина, резко осудившего дерзкое поведение Шпунтика, но одновременно отметившего известную беспардонность сумкинских манер. В этот миг Шпунтик окончательно уверился в том, что справедливость на свете существует, и потому в последующие визиты Федора относился к нему снисходительно, то есть изредка позволял себя хватать, но брюхо чесать не допускал по-прежнему. Сумкин с таким положением вещей быстро смирился, а Шпунтик в ответ смирился с Сумкиным. И хотя тот все так же едко пах табаком, кот стал это терпеть, поскольку видел, что хозяин Федора привечает. К тому же Сумкин оказался гораздо сообразительнее, чем девушка Тамара. И главное — он не собирался оставаться жить в квартире на Моховой.
И потому, когда пред очи кота явился не опасный враг, но всего лишь Федор Сумкин, да к тому же не просто явился, а от души хлопнулся оземь, Шпунтик немедленно потерял интерес к происходящему и отправился исследовать окружающую природу, чтобы раздобыть себе пищу, раз уж о нем никто не заботится. В конце концов, Шпунтик был вполне самостоятельный кот, а Сумкин — ну что Сумкин? Посидит, попьет чаю или водки и уйдет себе восвояси. Как всегда.
Сумкин, может, и рад был уйти, но…
— Это… — вымолвил Федор после того, как вилка с насаженной на нее курицей приземлилась у него на макушке. — Я вот конкретно недопонял, старик, а что это было вообще? В целом?
И для наглядности Сумкин пальцем очертил в воздухе почти правильный круг, после чего захлопал пятерней по траве в поисках очков.
— Я, понимаешь, как примерный член социума, сижу себе в самолете пристегнутый. Смирно сижу, никого не трогаю. Стюардесски симпатичные как раз поесть притаранили, и только я в курочку зубами вонзился, как вдруг засверкало, заискрилось, загрохотало, затрясло, сгустилась какая-то белая хрень, и вот я здесь.
Сумкин смахнул курицу на землю.
— Кстати, где я?
Видно было, что Федор ужасно нервничает. Уши его топорщились более обычного. Взоры Сумкина обратились к Нике, и у него достало сил сказать:
— Здравствуйте, прекрасная незнакомка! Вы случайно не знаете, я, часом, не помер от непосильных трудов на ниве народного образования? А?!
— Что это значит?! — развернулся Чижиков к Нике и увидел, что девушка изумлена не меньше него.
— Я… я… я не знаю, — пролепетала Ника, во все глаза уставившись на Сумкина. — А кто это?!
— Вы про меня, прекрасная незнакомка?
Сумкин наконец нашарил очки, с кряхтением поднялся на ноги и, отряхнув для порядка обвислый пиджак и огладив для красоты несерьезную поросль на подбородке, приблизился к ним страдальческим шагом.
— Позвольте представиться: Федор Михайлович Сумкин. Кандидат исторических наук. Следую на Суматру ловить бабочек… Отставить! Это у меня дежавю. Следую на высоконаучную конференцию в город-герой Пекин. А вы куда летите, позвольте взаимообразно полюбопытствовать?
И прежде чем Ника успела хоть слово сказать, Сумкин завладел ее рукой и галантно поцеловал.
— Старик, я понял: я сплю, и все это мне снится, — наклонившись к Чижикову, игриво зашептал Федор. — Клевый сон! Клевый!
Сумкин, видимо, нашел объяснение происходящему и успокоился.
