к бою.
«Погодите!» — неожиданно возвысил голос Лю Бан. Он положил руку на плечо Ляну Большому, посмотрел ему в глаза, и предводитель разбойников, опустив посох, отступил в сторону. Лю Бан, уронив на траву меч, который он так и не достал из ножен, направился прямиком к Фэй Луну. Не дойдя до него трех-четырех шагов, бывший смотритель опустился на одно колено и склонил голову. Но не это повергло Чижикова в изумление, а то, что произошло дальше. Бывший уездный смотритель обратился к Фэй Луну с такими словами: «О могущественный страж амулетов Желтого императора! Я стою перед тобой безоружный, приняв свою судьбу и предназначение, о которых ты мне поведал. Меня ведет само Небо. А люди, что идут со мной, — мои верные спутники, и мы не желаем тебе зла!»
Фэй Лун шагнул к смотрителю, наклонился, протянул руку, взял за подбородок, заставил поднять лицо и заглянул в глаза. Потом удовлетворенно кивнул, улыбаясь. «Вижу, ты уже познал сокровенную тайну! Знай же, что могущество амулета велико и тебе еще понадобятся многие дни и ночи для того, чтобы постичь его до конца».
Беглецы напряженно прислушивались к их беседе, но мало что понимали. Чижиков, похоже, был единственный, кто догадался: речь определенно шла о драконе. Получалось, что и Фэй Лун о нем знал! Более того: он только что сказал Лю Бану, что тому нужно еще тренироваться и тренироваться использовать дракона правильно и на полном пределе возможностей этого необычного предмета. Котя в очередной раз почувствовал, что голова идет кругом: значит, прав был Борн, и предметы действительно идут из глубины веков, меняя владельцев. Они очень, очень древние, эти предметы. И кто тогда на самом деле человек с анимешным именем Фэй Лун?!
Впрочем, Чижиков отметил, что не только он один понимает, о чем на самом деле толкуют Лю Бан с Фэй Луном: Ника — тоже. Но тут не было ничего для Коти нового, ведь девушка обладала попугаем. Странно было другое: то выражение, с которым Ника наблюдала за беседой и ее отстраненная искусственная полуулыбка. Девушка вообще довольно часто улыбалась, как будто ее с детства выучили этой обязательной программе, и Чижиков уже попривык, но иногда… Иногда Коте ее улыбка казалась какой-то механической. Словно защитная маска, которую Ника набрасывала на лицо в определенные моменты. Сейчас был как раз такой, а главное — Ника не замечала, что Чижиков за нею наблюдает.
— Мы еще поговорим об этом! — Фэй Лун поднял Лю Бана на ноги. — Нам следует многое обсудить. Но сначала всем вам нужен отдых, а также горячая еда! Здесь советник Гао не сможет разыскать нас. Разведите костер!
Светло-зеленое окружение расслабилось, разбойники тоже опустили оружие. А Фэй Лун, распорядившись об ужине, увел Лю Бана за собой в лес.
Засадные воины оказались вовсе не страшными, а вполне живыми и дружелюбными людьми — после того, как Фэй Лун распорядился накормить гостей, они убрали оружие, разожгли костер и расселись вокруг. Вскоре из лесу принесли подстреленного кабанчика. Это вызвало оживление как в рядах разбойников, так и среди лесных воинов; кабан был насажен на вертел, откуда-то появилась пахучая бражка — по кругу пошли чаши, закипели разговоры. Чижиков, Сумкин и Ника привычно отговорились от возлияний особенностями веры, а разбойники не отказались. Вскоре Лян с чашей в руке уже стоял у костра и в лицах излагал внимательно слушавшим его людям в светло-зеленом красочную историю битвы за покинутый стан на вершине холма. На глазах происходило братание.
Чижикову, Сумкину и Нике оставалось только ждать возвращения Фэй Луна и Лю Бана. Куда идти, они все равно представления не имели, тем более не знали, как выбраться из лесной глуши, куда их столь любезно завел флейтист-рыбак.
Прошло несколько часов, кабанчик был полностью съеден, Лян Большой прилично захмелел, светло-зеленое воинство затянуло заунывную песню, а Лю Бан пока так и не вернулся.
Все это время Шпунтик провел в лесу. Кот опасался, что его опять обманом затащат на лодку и вокруг снова будет полно воды, а кроме того — лес одурял запахами и всякими разностями, прежде Шпунтику никогда не попадавшимися. Так что на поляну он не совался, но и далеко не отходил — иногда выглядывал из кустов, проверял, как там хозяин, видел, что хозяин его заметил, и исчезал в листве снова.
Кот гулял сам по себе.
Огибая очень симпатичный пенек, поросший подозрительными бледными грибками, Шпунтик нос к носу столкнулся с дурой-мышью. Это было неожиданно и приятно: оказывается, дура-мышь не теряла времени даром, а все это время бежала следом, чтобы вовремя оказаться рядом с котом. От радости Шпунтик кинулся к мыши и, сам не заметив как, ее придушил. Придушил и растерялся: мышь недвижно замерла среди старых листьев, расстелив по ним длинный хвост. Она больше не бегала, не сверкала бусинками глаз, не фильтровала запахи усатым носиком. Шпунтик потрогал ее лапой: может, дура-мышь притворяется?
Нет, мышь не притворялась.
Не владея собой от огорчения, кот ненароком съел ее.
Конечно, оставалась еще лягушка, но в лягушку Шпунтик не верил: очень уж лягушка бестолковая, чтобы столько пропрыгать в одном направлении — и все ради того, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте в распоряжении кота. С другой стороны, лягушка могла воспользоваться рекой, где чувствовала себя увереннее, чем дура-мышь, которая и плавать-то наверняка не умеет… не умела.
Воодушевившись, Шпунтик направился на поиски лягушки, но вместо этого нос к носу столкнулся… с дурой-мышью. От удивления кот даже присел: ну как же, ведь он только что ее сожрал! Ан нет: вот она, дура-мышь — живая и здоровая, привстала на задние лапы, шевелит мелко носом, заинтересованно нюхает!
Как ей это удалось? Чудо!
Шпунтик немедленно поймал дуру-мышь, снова придушил и съел. Но за очередным пеньком опять встретил дуру-мышь.
В этом было что-то сверхъестественное! И если бы брюхо кота не ощущало приятной сытости от только что съеденного, Шпунтик, если бы был, например, Котей Чижиковым, решил бы, что рехнулся. Ну как же: ведь два раза он уже дуру-мышь душил, два раза пожирал, а она — вот, сидит живехонькая! Так что кот на всякий случай мышь схватил, но жрать пока не стал. Наверное, от изумления. Или просто уже не хотелось.
С мышью в зубах кот поспешил к поляне, но не добежал: у ствола поваленного ветром дерева сидела и смотрела на него… живая дура-мышь. Опешив, Шпунтик разжал зубы — и придушенная дура-мышь упала в траву. Некоторое время кот
