знаю, отчего ты осмелился войти сюда, — легким взмахом пропоров широкий рукав халата советника, продолжал Фэй Лун. — Не иначе, как наш божественный император отправился в путешествие к Желтому источнику. И ты явился, дабы завладеть тем, чем обладать тебе не суждено. Я прав?
Советник рявкнул и удвоил усилия, но пробиться через уверенную защиту Фэй Луна не мог.
— Господин! — схватил за руку засмотревшегося на схватку Чижикова наконец развязавший мешочек Бао. — Пойдемте!
И утянул его прямо в стену.
Последнее, что видел Чижиков, был Фэй Лун: избавленный от необходимости прикрывать отступление Коти и Бао, беспечный рыбак запорхал по тесному помещению в отточенном боевом танце, атакуя советника, кажется, со всех сторон одновременно. Фэй Лун оставался верен принципу не убивать без необходимости и халат висел на Гао клочьями.
В коридоре было тихо: ни кошки, ни гвардейцев. Ни Шпунтика.
Бао потянул Котю за собой — к противоположной стене.
— Скорее, скорее же, господин! — торопил Бао, поспешно отодвигая деревянную панель.
— Кот-кот-кот! — наплевав на конспирацию, заорал Чижиков. Он совершенно не собирался бросать своего хвостатого любимца в глубине императорского дворца третьего века до нашей эры. И плевать, что подумает Бао. — Кот-кот-кот! Быстро сюда!!!
И Шпунтик появился — серой молнией вылетел он из-за колонн и первым юркнул в темноту земляного лаза, размахивая хвостом. Чижиков влетел следом, Бао за ним. Лесной удалец ловко задвинул на место деревянную панель. И наступила тьма.
Эпизод 19
Пой, богиня, про гнев Ахиллеса
Поднебесная, горы неподалеку от реки Вэйшуй, III век до н. э.
— Подождите! Я так больше не могу! — взмолилась Ника, когда они вскарабкались на очередной горный уступ. Здесь была ровная площадка, небольшая, но достаточно просторная, чтобы вместить троих человек и одного крупного кота. — Поговорите со мной, прошу вас! Костя! Федя!
— Это Федор Михайлович, — указал на Сумкина Чижиков, опуская приятеля на камни и отдуваясь. — Он тебе не Федя, девочка из будущего.
Сумкин в ответ поморщился. Осторожно дотронулся до перемотанной тряпкой ноги. Тряпка набухла кровью.
— Старик, — хрипло сказал он. — Мой крупный и хорошо развитый мозг ясно подсказывает мне, что если в ближайшее время не предпринять что-то радикальное, то я схвачу заражение крови или еще какую-нибудь смертельную гадость. Но тот же мозг уверенно говорит, что вряд ли мы найдем хорошо оборудованный полевой госпиталь в этих диких горах.
— Ты молчи, Федор Михайлович, отдыхай. Покури что ли, — Чижиков, игнорируя умоляющий взгляд Ники, посмотрел вверх. До вершины оставался небольшой участок сравнительно пологого подъема. — Сейчас посидим немного, а потом заберемся на горочку. Наша прелестная спутница утверждает, что мы недалеко от цели.
Позади осталось многое, о чем Чижикову не очень хотелось вспоминать. Например — ужас извилистого лаза, по которому на ощупь, в полном мраке ломились они с Бао и Шпунтиком, зная, что задерживаться нельзя ни на секунду. А надо бежать, бежать, бежать, потому что во дворце грянули тревогу: забили барабаны, всколыхнулись здесь и там крики, лязгая оружием, забегали императорские гвардейцы.
Время стремительно выходило, и Котя, задыхаясь от страха, упорно лез вслед Бао, сослепу обрушивая себе на голову комья земли. Ему не хватало воздуха — так казалось Чижикову, ибо мрак обступил их со всех сторон. И без того узкий проход, казалось, сжимался, готовясь принять беглецов в холодные влажные объятия, забить рот и уши землей, и Чижиков с великим трудом сдерживался, чтобы не заорать истерически в полный голос. Перед невидящими ни зги глазами встали вдруг, ясно и отчетливо, лица исколотых стрелами, посеченных мечами разбойников, — мертвые смотрели пристально, с немым укором, и их становилось все больше и больше. Тут Бао с разбега выбил плечом бамбуковую заслонку, Котя кубарем вылетел на свежий воздух, изо всех сил грохнувшись на живот и на зеркало за пазухой, а по его спине проскакал заполошный Шпунтик.
Подземный ужас кончился.
Чижиков хватал ртом воздух и не мог надышаться, ноги тряслись, рядом беспокойно отряхивался кот, но Бао не дал им ни секунды отдыха. Он на мгновение исчез в горловине лаза, а потом появился вновь, с веревкой в руке — конец ее уходил в подземную тьму. Бао сильно дернул веревку и из лаза послышался грозный шорох оседающей земли. «Надо бежать!» — скомандовал крепыш, отбросив ненужную уже веревку, вздернул Котю на ноги и припустил вперед так, что Чижиков чуть было не потерял Бао из виду. Куда они бежали в темноте ночи, Котя не имел ни малейшего понятия, ясно только, что прочь от дворца. В голове было пусто, и он просто бежал изо всех сил за своим провожатым, а Шпунтик с задранным хвостом несся впереди, временами оборачиваясь и проверяя, следуют ли за ним люди — или же свернули в очередной раз, и теперь надо нагонять и сызнова восстанавливать лидерство. Кот тоже не знал, куда они так спешно бегут, но хотел быть впереди.
Довольно скоро цель безумного бега открылась — они вылетели на крутой берег реки; здесь, скрытая в ветвях огромной плакучей ивы, беглецов поджидала лодка. Довольно большая — и в ней уже сидели Лю Бан, Ника, Лян Большой, Сумкин и прочие. Притаились в чутком молчаливом ожидании, и едва Котя, Бао и Шпунтик взобрались на борт, чуть лодку не опрокинув, как сразу же была обрезана причальная веревка, намотанная вокруг старого дерева, а дальше в ход пошли бамбуковые шесты — и лодка понеслась по течению.
И только тогда Чижиков смог перевести дух.
И сразу же к нему мгновенно пристал стосковавшийся по возможности почесать языком Сумкин:
— Ну как? Нашли? Нашли? А мы уж тут заждались…
В темноте Котя не мог разобрать выражения лица Ники, но ясно чувствовал ее взгляд:
— Да, — сказал он, — нашли.
— А где наставник Фэй? — вскинулся Лю Бан.
Ему ответил Бао:
— Наставник велел не ждать его. Он присоединится к нам позднее.
— Да, но… — начал было смотритель, но потом понимающе умолк.
Темная река несла их и несла.
Шпунтик забился в ноги хозяину: кругом опять было много воды, и если бы кот знал заранее, что так выйдет, то, наверное, не стал бы бездумно прыгать в лодку, а лучше побежал бы следом по берегу. Теперь он расплачивался за собственную неосмотрительность: сидел и опасался. Хозяину, впрочем, тоже приходилось несладко, и это до определенной степени примиряло Шпунтика с рекой. Но только на время. Вот вернемся домой — и никакого больше душа и дегтярного мыла!..
Котю охватила безумная усталость. Чижиков напоминал себе выжатый лимон: казалось, не осталось никаких
