ушла. Должна была вернуться вчера к вечеру, а всё нет её и нет. Я и в дверь стучала, и в окна смотрела, и сойку заговорила на поиск, да без толку. Дверь хоть и изнутри закрыта на засов, да тёть Настя всегда его так заклинает, чтоб сам он задвинулся. В окнах пусто, только и виден отсвет тигеля под котлом. Зелье точно уже пропало – переварилось, – по лицу девушки промелькнула тень испуга, но она усилием воли постаралась спрятать это. – А сойка так вообще – два круга над крышей сделала да в пруд камнем рухнула.
– Знаю я эти ваши ведовские заклятья, – поднял бровь Рыжков. – Приманить, поймать да шею самолично скрутить надобно. И слова нужные над ещё трепещущей шептать? И не жалко тебе птицу-то было?
– Очень жалко! – едва слышно прошептала ведьмочка, по-детски всхлипнув. – А Настасью Яковлевну ещё жальче.
– Хорошо, что жалко, – потеплевшим тоном тихо заметил жандарм. – Вот запомни это своё чувство, может, и выйдет из тебя толк.
– Спасибо за науку… Ваше Благородие! – снова всхлипнула Ланина, на мгновение подняв взгляд и сверкнув влажными глазами.
А Рыжков подумал: «И чего я лезу чужим ученикам науку втолковывать? Ах, чертовка! Ловко в голову залезла, да исподволь крутит?»
– Соберитесь, барышня, – снова перешёл на жёсткий тон жандарм и прищёлкнул пальцами, отчего между ним и ведьмой прошёлся рябью всполох чародейского щита, отводящего ментальные атаки. – И давайте подробно и по порядку: куда ушла, с кем, зачем?
– Мы с наставницей позавчера вечером только закончили подготовку к варке очень сложного зелья, – чуть заметно вздохнула ведьмочка, явно ничуть не смутившаяся от того, что её мелкая манипуляция раскрыта. – Поставили компоненты томиться на медленном огне. Тётя Настя принесла давно припасённое молодильное зелье, а я помогла ей провести ритуал. Так она и стала… Ну, чуть постарше меня, конечно. – Тут красотка выпрямила спину, чуть отвела плечи и выдала наиширочайшую, жемчужную улыбку, явно не оставив попыток вновь поймать ротмистра на крючок.
– Она объяснила, для чего ей это? – Тон Рыжкова ни капли не потеплел, а вот взламываемая защита вновь пошла лёгкой рябью.
– Да, конечно. Настасья Яковлевна собралась поутру встретить на вокзале одного старого знакомого и заодно посмотреть на артистов.
– Что за знакомый?
– Да кто его знает, – повела плечами красотка. – Она мне подробностей-то и не говорила. Знакомый и знакомый. Но глаза были мечтательные, – показно хихикнула в кулачок молодая ведьма и снова стрельнула глазками в жандарма.
Елена Ланина
– Третьего раза не будет, – равнодушно бросил Антон Владимирович в ответ на новые и уже довольно сильные всполохи противоментального щита.
– Простите, я подсознательно, – повинилась Елена тоном пай-девочки.
– Смотри, мне тебя по окончании обучения ещё на учёт ставить и разрешение на ведовство выправлять. Не шали, тебе есть чего терять.
Ведьмочка, оставившая попытки воздействия на ротмистра, как бы даже осунулась, и тревога вновь поселилась на её чистом лице.
– Наставница приготовила самое любимое красное платье, – продолжила она. – Потом отправила меня домой, сказав прийти на следующий день, самое раннее к семи вечера – ко времени, когда будет пора снимать с огня томящееся зелье.
– И ты даже не сунулась на вокзал посмотреть на прибывших театралов? – удивился Рыжков.
– Было бы чего там смотреть! – фыркнула молодая ценительница искусства. – Я, между прочим, и в Москве была, в Большом. «Евгения Онегина» давали. И в столичной Мариинке на «Лебедином озере». А этот ваш «Паяччо» и не театр вовсе, а бродячее кафе-шантан какое-то.
– Тем не менее. Довольно странно, что ты не присоединилась к обществу. Не находишь, что это прекрасный повод пообщаться с ровесниками, построить глазки кавалерам?
– Нет кавалеров, Антон Владимирович, – опечалилась девушка. – Мне учиться надо без продыху, какие уж тут ухажёры.
– Не ту ты, девонька, себе стезю выбрала.
– Знаю, – совсем тихо прошептала молодая ведьма. – Да и не выбирала я её, сами понимаете.
Минуту просидели в тишине. Рыжков с толикой жалости размышлял о том, какая же это насмешка судьбы – быть ведьмой. Варить, искать, пробовать. Вести ритуал, хранить его и дополнять. Каждый миг посвящать тому, чтобы отнять у всё приближающейся старухи с косой хоть минуточку, хоть мгновение. Учить себе смену – такую же, но ещё молодую, осуждённую слепым случаем на одиночество и, если повезёт, на очень-очень долгую некрасивую, болезненную старость.
О чём думала расстроеннаяЛанина, знала только она сама.
– Что же, продолжим, – наконец откашлялся ротмистр. – Получается, Вы пришли на мельницу, как договаривались, к девятнадцати часам?
– Даже чуть позже. К половине восьмого. У нас начало следующего этапа варки зелья как раз на закат завязано.
– Мельница-то не сгорит? На два дня огонь без присмотра оставляете.
– Да что Вы, у тёть Насти всё продумано. Заклятья какие нужно нашёптаны, огонь едва тлеет, от нечисти куколка свита. Честь по чести всё.
– Хорошо. Постучали, посмотрели, зайти не смогли, – как бы для себя начал рассуждать ротмистр. – А обычно в таких случаях как внутрь попадаете?
– Обычно Настасья Яковлевна очень аккуратна со временем. В основном это я, раззява, опаздываю, – чуть покраснела ведьмочка. – Она всегда либо на мельнице, либо в огороде возится, когда я к назначенному времени прихожу.
– Но всё же. Засов отодвинуть пробовали?
– Пробовала, да не вышло ничего.
– Ну что же. Предлагаю проехаться до мельницы. Егоров! – кликнул адъютанта Антон Владимирович.
На пороге вмиг появился будто этого и ждавший Дмитрий Иванович, который тут же в открытую уставился масляным взглядом на посетительницу. Елена тоже не упустила момента и в свою очередь выдала пару взблёстких взглядов искоса из-под ресниц.
– Господин поручик!
– Слушаю, Вашбродь! – вытянулся адъютант по стойке смирно, продолжая искоса смотреть на Ланину.
– Заложена ли разъездная пролётка?
– Так точно!
– Проводите юную ведьму, – скомандовал Рыжков и обратился к Елене Игоревне: – Следуйте за Егоровым, я буду буквально через пару минут.
– Прошу Вас, – кивнул Дмитрий Иванович, заметно подрастерявший интерес к молодой особе, узнав, что она ведьма.
Поручик Егоров
Оставшись один, ротмистр со вздохом развеял защитные чары, на которые потратил некую толику сил. Подвесил на
