надоела жизнь?
– Дорогая! Это вовсе не то, о чём ты могла подумать, – вздрогнув от неожиданности, моментально включился в игру Антон.
– А чего тогда дёргаешься? Смотри у меня! – серьёзно продолжила супруга, однако её выдавала смешинка, озорно выглядывавшая из уголков глаз.
– Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! – притворно поднял руки ротмистр. – Кстати, ты эту ведьму, весьма вероятно, вскоре увидишь интерном-целительницей. Возьмёшь в ученицы?
– Вполне возможно, – задумалась Нина. – Ты, я смотрю, уже и в девичьей судьбе решил поучаствовать?
– А у тебя разве не сегодня дежурство в госпитале? – попытался сменить тему Антон.
– Какое там дежурство, когда мужа из-под носа ведьма-недоучка уводит. Да ещё и в ученицы набивается, – колко бросила она, но сразу же перешла на серьёзный тон. – У нас прошёл большой консилиум по известной тебе ситуации, – тут Нина указала на папку с делом, озаглавленную «Взбесившаяся нечисть». – На нём решили почистить от нечисти всё здание от подвалов до чердака и меня прислали к тебе просителем. Можешь ненадолго оторваться от дел, выгнать из больницы всё потустороннее, и навесить ловушки?
– А сама что, заняться не хочешь?
– Это не моя специализация, – смутилась Нина. – Большие траты энергии с мизерным результатом.
– Увы, но я пуст, – отрезал Антон, – запасы духа вычерпал почти до дна, ещё немного и уже, чую, из жизненной силы энергию тянуть начну.
– Всё так плохо? – целительница с тревогой поглядела на потускневшие чародейские эмблемы мужа.
Рыжков лишь досадливо отмахнулся и вздохнул
– Нет, решение это весьма и весьма похвальное, – стал размышлять ротмистр, по долгу службы не любивший одушевившиеся по недоразумению осколки потустороннего, называемые нечистью. – Не понимаю отчего вы раньше не почистили все здания больничного подворья?
– Ну ты же знаешь почему, – резковато ответила Нина. – Какою бы она ни была, но нечисть очень влияет на баланс жизни в мире. Вспомни, как выглядит местность, где она по какой-то причине не водится? Да и тараканов с мышами гоняют. Потому и не хотели так радикально…
– А теперь всё-таки вняли здравому смыслу и решилсь? – в тон жене ответил Рыжков.
– А теперь взвесили пользу, и возможный вред, который все эти домовики да лазники,[21] могут нанести больным. Нам очень повезло, что вы с Егоровым тогда оказались рядом, Бог весть чем бы всё кончилось.
– Увы, – виновато повторил Рыжков, решивший чуть спустить пары в начинавшем закипать разговоре. – Рад бы, да не в силах.
– Может всё-таки найдёшь время помедитировать у источника силы? – Нина тоже решила смягчить тон – А то, сам знаешь, каковы последствия полного опустошения.
– Найдёшь тут! Сама посмотри, – указал на стопку дел ротмистр.
– Служба, служба! – вздохнула супруга. – А надорвёшься, и где твоя служба-то будет? – Ещё раз с укоризною поглядев на мужа, Нина встала и ушла, понимая безнадёжность увещеваний.
Антон Владимирович собрал бумаги в папку, положил её в стопку, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался отрешиться от всех мыслей. Через несколько минут эрзац-отдыха Рыжков решил ещё раз восстановить в памяти мелкие детали произошедшего в госпитале, а потому достал папку с названием «Взбесившаяся нечисть» и углубился в чтение:
«Сентября 6-го числа сего 1901 года в десять часов утра было получено срочное сообщение, адресованное третьему отделению, с просьбой к жандармским чинам: незамедлительно прибыть в уездную больницу…»
* * *
Ротмистр стоял у окна и с грустью смотрел на по-сентябрьски хмурое низкое небо, клубящееся серыми тучами и обещающее вот-вот разродиться мерзостным холодным предосенним дождём.
Тихо скрипнула дверь кабинета, и раздался надломленный мальчишеский голос:
– Это ты, дядечка, ро-ми-стар Рыжков будешь?
– С какой целью интересуетесь? – обернулся начальник третьего отделения и невольно расплылся в улыбке, увидев перед собой растрёпанного светло-русого мальца, на вид лет семи. Вихрастый карапуз был одет в запылённые клетчатые штанишки, на вид новые, но уже продранные на коленке; застиранную льняную рубаху, с расплывшимся прямо на груди грязным пятном, зелёными следами от свежей травы и надорванным по шву рукавом. Из-под сползающей на лоб, видимо, отцовской твидовой кепки, сверкали бусинки хитрых глазёнок, а наглое лицо было покрыто то ли брызгами грязи, может, россыпью конопушек, а то и тем и другим. Венчал же образ отъявленного хулигана растёртый и засохший потёк под вздёрнутым носом.
– Записка у меня! Для ро-ми-стара! – Мальчишка спрятал за спину зажатую в пыльном кулаке бумажку. – Так это точно ты, дяденька?
– Точно, точно. Давай сюда своё послание! – Рыжков протянул руку, получил клочок бумаги, на котором мелким убористым почерком его жены было сказано: «Антон! У нас аврал с нечистью! Приходи скорей!»
– Давно она передала записку? – встревожился начальник третьего отделения.
– Да вот прямо только что! Я от больницы всю дорогу бегом бежал, – гордым тоном заявил малолетний посыльный. – С Вас, кстати, пятак за скорость!
– Ну вот ещё, пятак? – Антон Владимирович порылся в кармане и выудил медную монету. – Вот тебе грош.
– Ладно, давайте. – Малый выхватил честно заработанные две копейки и попытался скрыть довольную щербатую ухмылку. Но, к слову, получилось у него это довольно неудачно, потому что маленького хитреца сразу же выдало сияющее лицо. – Я, правда, по дороге подрался. Срезал огородами, там нарвался на Сеньку Рябого. А мы с ним неделю уже вот в каких контрах. Но я правда-правда быстро! В общем, бывайте, дяденька! – буркнул пройдоха и моментально скрылся за дверью, явно опасаясь, что Рыжков передумает, да отнимет у него назад эдакое богатство.
– Егоров! – позвал жандарм адъютанта.
– Я тут, Ваше Благородие, – мгновенно появился поручик, будто того и ждавший.
– Заложена ли коляска?
– Так точно, Антон Владимирович!
– Собирайся, едем в уездную больницу, – скомандовал Рыжков, засовывая в планшетку письменные принадлежности. – Да плащ захвати, дождь вроде как обещается.
Первые капельки мелкой мороси упали в тот момент, когда ротмистр устроился в казённой пролётке, над которой предусмотрительный Егоров поднял потёртый брезентовый верх. Сам адъютант как ни в чём не бывало восседал на козлах, только лишь посильнее запахнув макинтош и подняв воротник, чтобы под него не затекала вода.
– Трогай уже, чего задумался? – поторопил подчинённого Антон Владимирович.
– Да, забыл что-то, а
