Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
Возможно, похожий хоровод идей вертелся и в головах самок. Так во-всяком случае, показалось Грегу, машинально оглядывающему их лица. Все были потрясены только что совершенным Лабастьером злодеянием. Пауза и оцепенение затянулись. По-видимому, Лабастьер расценил это как выражение скорби по убитой, и, чтобы сгладить впечатление, прервал тишину первым.
– Мне очень жаль возлюбленную жену мою Наиль, – сказал он. – Хотя виновата она сама. Но мы похороним ее с честью. Надеюсь, подобное не повторится. Мы отправляемся в другой мир, и действовать мы должны сообща. Никто не имеет права ни на споры, ни на сомнения… В конце концов, вы все еще мои жены, и я – ваш муж и господин…
И тут Грег заметил, что Лиит делает ему какие-то знаки глазами, явно стараясь обратить на себя его внимание. Убедившись, что он внимательно на нее смотрит, она с многозначительным видом плавно подняла свободную от оружия руку и похлопала себя по плечу. Грег почему-то сразу понял, что она имеет в виду, и чуть заметно кивнул.
Дальнейшее действие заняло лишь несколько секунд. Другую руку, с бластером, Лиит выбросила вперед и выстрелила в разглагольствующего Лабастьера. А Грег одновременно с этим схватил воплощение, сидевшее у него на плече, и с размаху шмякнул им об пол.
Осталось десять! Самки ринулись вон из кают-компании.
– Не убивайте всех! – крикнул Грег Миам. – Без него нам не найти Безмятежную!
В коридоре звездолета уже слышна была пальба. «Если эта крылатая семейка повредит что-нибудь важное, нам всем крышка, никуда мы не полетим», – успел подумать Грег. Ситуация принимала самый отвратительный оборот из всех возможных. Ему через час в анабиоз, а на борту звездолета идет бойня… Что ж, раз так, надо ее поскорее закончить.
Грег поднялся с кресла, осторожно перешагнул через телльце убитого им воплощения и подошел к оружейному шкафу. Открыл его и чертыхнулся. Бластеров там не было, зажимы были пусты. Видно, мудрый Лабастьер Первый очистил звездолет от человеческого оружия еще до того, как разбудил его. И теперь из всех бодрствующих на корабле безоружен он один. С другой стороны, как раз ему, пока что, никто и не угрожает… «Жалко будет, если убьют Лиит», – подумал Грег, подходя к дверному проему и осторожно выглядывая из кают-компании.
И как раз в этот миг мимо него из коридора в комнату метнулась бабочка. Лабастьер! Грег выбросил руку и поймал самца за крыло.
– Прочь! – крикнул тот и, неловко извернувшись, пальнул в Грега из бластера. Но промахнулся, слишком уж в неудобной и неказистой позе он оказался. Перехватив противника одной рукой за торс, другой Грег без особого труда вырвал у него из рук бластер и бросил оружие на пол.
– Отпусти меня немедленно, бескрылый убийца! – крикнул Лабастьер, пытаясь вырваться. Несмотря на высокий регистр, голос его звучал повелительно и по-настоящему угрожающе.
– От убийцы слышу, – отозвался Грег и вновь перехватил Лабастьера – так, чтобы удерживать его руки прижатыми к телу. В ответ маака, извернувшись, укусил его за палец. Ойкнув, Грег немного изменил хватку – так, чтобы тот больше не смог до него дотянуться зубами.
При этом Грег стоял спиной к двери и подпрыгнул от неожиданности, когда сзади раздался приглушенный голос Миам:
– Бескрылый! Мы пропали! Я не смогла удержать их. Убиты все воплощения…
– Не все, не все, успокойся, – отозвался Грег, оборачиваясь и демонстрируя ей зажатого в кулаке Лабастьера. – Вот он, голубчик.
Неожиданно тот бросил что-то самке на певучем языке махаонов. Пораженно его выслушав, Миам перевела:
– Он сказал, чтобы мы не надеялись. Что он скорее покончит с собой, чем приведет нас на Безмятежную.
Искоса глянув на Грега с такой яростью, что у астронавта мурашки пробежали по коже, Лабастьер проскрипел по-английски:
– Я был прав. Земля гнусна и достойна гибели.
Грег моментально понял в чем дело:
– Он отался один, и теперь его сознание во власти того, кто летит к Солнцу! Вы его называли «думателем». Быстро собери в рубке всех, кто остался! – не выпуская из рук Лабастьера, сам он уже бежал туда. – Я запрограммирую гиперпрыжок куда попало, лишь бы нас не зацепило взрывом сверхновой, а сам залягу в анабиоз. – Миам летела рядом, ловя его слова, как манну небесную. – Когда мы вынырнем из гиперпространства, думатель уже погибнет, к тому же мы будем достаточно далеко, и Лабастьер снова станет собой. Он укажет нам путь к Безмятежной, это в его интересах… Ваша задача сейчас – связать его и беречь, как зеницу ока!
…В живых осталось четыре самки, и Грег с радостью увидел среди них Лиит. А вот Дипт-Дейен уже не было… К моменту бунта, после того, как Лабастьер застрелил Наиль, самок было восемь. Как им удалось разделаться с девятью воплощениями императора, потеряв лишь половину своего состава?.. Но сейчас было не до расспросов.
Связанный по рукам и ногам, с ртом, заклеенным куском липкой ленты из-под ошейника Грега, последний Лабастьер лежал на сиденье кресла второго пилота. Если он не врал, превращение Солнца в сверхновую случится менее, чем через час. На то, чтобы уйти в анабиоз, Грегу понадобится двадцать пять минут. Заканчивая программирование такого гиперпрыжка в неизвестность через тридцать минут, на который уйдет треть корабельных запасов полония, Грег наставлял порхавших вокруг препуганных самок:
– Лучше не разлепляйте ему рот. Миам, переведи это остальным. Он обязательно придумает новую хитрость и попытается убедить вас помогать ему. Прошу вас, не поддавайтесь на его уговоры. Не препятствуйте моему пробуждению. Вы уже убедились: мы можем поладить. И спастись мы можем только вместе… Да… И уберите трупы в холодильник.
Грег положил ладонь на пусковой планшет. Звездолет опознал в нем члена экипажа, и приборы указали на то, что отсчет времени начат.
– Миам, – Грег не отрывал взгляд от дисплея. – Скажи Лиит: «Если бы ты была бескрылой, я бы сказал, что влюблен в тебя…» Это я так, на всякий случай. Пусть знает. Если что стрясется… – произнеся это, он кинулся в анабиозный отсек и установил свой саркофаг на автоматическое выведение из анабиоза сразу по выходу корабля из гиперпространства.
Забираясь внутрь и напяливая кислородную маску, Грег подумал: «Черт! А есть-то как хочется! На корабле море провизии… Земляничный джем… Лягушачьи лапки… И, – бог ты мой! – пиво нескольких сортов… Но времени, времени нет совсем…»
Гелиотроп и кот ведут неспешный спор.
– Что жизнь твоя? Пустое прозябанье, –
Так укоряет кот.
Гелиотроп цветком качнет ему в укор,
И кот пристыжено замолкнет от сознания,
Что сам он не цветет…
«Книга стабильности» махаон, т. II, песнь X; «Трилистник» (избранное).
– И все-таки вы были правы, Ваше Величество, – сказал Дент-Лаан. Но, судя по голосу, он и себя-то с трудом сумел в этом убедить.
Отряд спешился. Кроме четверых членов королевского семейного квадрата в него вошли пожелавшие посетить родные места командир гвардии Ракши и его жена, оружейница Тилия. Семь остальных сороконогов несли, естественно, по двое, лучших воинов гвардии.
Оторвав взгляд от усыпанной останками бабочек каменной площади, король Лабастьер Шестой укоризненно посмотрел на своего друга и со-мужа:
– Не надо успокаивать меня, Лаан, – покачал он головой. – Ты ведь прекрасно помнишь, как процветало это селение до моего вмешательства в его жизнь, как по-своему счастливы были эти бабочки…
Сказав это, он двинулся через площадь, ведя Умника под уздцы, с оставшейся на нем королевой Мариэль.
– Вот именно что «по-своему», – пробормотал Лаан.
Передней лапой сороконог коснулся высохшей оболочки гусеницы, та рассыпалась в прах, а король, увидев это, нахмурился еще сильнее.
– Это было ненастоящее счастье, мой господин, – продолжила его мысль Мариэль, разглядывая громадное пирамидальное строение на краю площади. – Помните ли вы бал в этом замке – доме правителя Дент-Маари?
– Еще бы, – откликнулся король. – Я прекрасно помню бал, помню самого Маари, помню слова и лица… Каждое слово.
Весь отряд медленно двигался через площадь, обходя скелеты бабочек, обряженные в истлевшее и иссушенное палящим солнцем тряпье, кое-где уже поросшие курган-травой.
– Лживые слова и лживые лица! – бросил Лаан.
– И я хотела сказать то же самое, – отозвалась Мариэль. – Даже тогда, когда мы еще не знали, что все они находятся во власти т’анга, мне казалось, что вокруг меня – марионетки, управляемые кем-то куклы, не имеющие собственной воли…
– Но я помню дочь Маари, красавицу Женьен, – покачал головой король, – Помню, как она поднялась высоко над крышами домов, а затем, сложив крылья, рухнула вниз… Разве можно совершить такое, не имея воли?
Он не мог не вспомнить и о том, что перед этим, в порыве раскаяния, просил Женьен стать его женой… Но говорить этого вслух Лабастьер не стал, сознавая, что королеве было бы не очень приятно узнать об этом.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
