последнее время погружаясь в глубинные слои подпространства, попросту уходил со всех радаров и даже ученые на родине не понимали, в какой реальности он перемещается!
Риск быстро оборвать свою жизнь есть всегда. Тем более, чем выше статус и влияние, тем выше ставка в каждой Игре. А Лаккомо всегда был и остается азартным.
Как-то так на предвкушении хорошей партии Алиетт-Лэ незаметно заснул. В открытое окно задувал теплый летний ветер и слабо касался взъерошенных волос. Этой ночью, вопреки обыкновению, Лаккомо снились не война в космосе, а маленький дом на берегу реки. И кто-то тихо играл на струнном инструменте тоскливую мелодию, сидя на берегу под серебряной ивой.
***
Утро началось скверно. Эйнаор будил Лаккомо тревогой, сигналя ей прямиком по связке в голову. От такого настойчивого пинга тяжело было не проснуться.
Да и звал он явно насчет полиморфа.
Лаккомо тихо проклял тот момент, когда он прилег отдохнуть не раздеваясь. Все тело чувствовало себя мятым и жеваным, как после недельного марафона. Проворчав нечто неразборчивое, вице-король прервал братскую тревогу и заявил ему коротким образом, что скоро выйдет.
До остервенения хотелось поскорее привести себя в порядок.
Но даже после всех утренних процедур и принятого душа хорошее настроение так и не вернулось. Откуда ему взяться, если очередной день даже дома начался с работы!
Лаккомо снова облачился в свой привычный костюм, подобрал оставленный со вчера на спинке стула китель и попытался придать влажным волосам приличный вид. Хорошо хоть после пробуждения его больше не подгоняли. Не хватало еще в родном дворце начать носиться как от каюты до мостика.
- Под твоим взглядом прислуга и стража скоро научатся летать, - заявил Эйнаор, в надежде немного развеселить брата. – Или ходить мелкими телепортами. Лишь бы тебе на глаза не попадаться.
Лаккомо сумеречно покосился на Лоатт-Лэ, но молча проследовал к своему месту за столом. Завтрак, как и вчерашний поздний ужин, братья попросили организовать в той же гостиной. Блюда под салфетками дразнили ароматами свежей выпечки, нескольких сортов сыра и фруктов. К их оттенкам примешивался густой запах свежесваренного кофе. Щедро льющиеся в высокие окна лучи солнца играли бликами на чеканном сервизе, а воздух мерцал редкими пылинками и пухом с комнатных цветов, который пропустили ночью тихие боты.
Благодать!
- Я просил не будить меня хотя бы этим утром, - с мрачной терпеливостью в голосе отозвался Лаккомо, наливая кофе. Странный энвильский напиток в свое время хорошо прижился даже на Тории. - Что вы узнали от полиморфа?
- Много интересного, но ничего сверхсрочного, - Эйнаор, одетый по случаю в белый домашний костюм простого кроя, расположился напротив с чашкой травяного чая в ладонях. Его безмятежному тону хотелось поверить, но какой-то подвох не давал покоя.
- Тогда в чем проблема?
- Не хватило терпения.
- Твоего? – Лаккомо подозрительно вздернул одну бровь.
- …И моего тоже, - уклончиво признался Эйнаор и опустил глаза.
Лаккомо тяжко вздохнул, но промолчал. Что-то случилось. Невыгодное, неприятное, непредусмотренное, но такое, что пока может немного подождать. Например, полчаса. Вице-король понял, что брат пока будет отмалчиваться и не проронит ни единого образа.Тоже не самая приятная манера с его стороны. В чем-то проколоться, напакостить, но не тащить мгновенно разбираться, а «подготовить». Так и сейчас он будет сидеть как на иголках и ждать, пока Лаккомо изволит позавтракать. Словно от сытости его желудка могла зависеть судьба какого-нибудь мира.
Алиетт-Лэ не стал разочаровывать брата и спорить, что добрее после еды он не станет. Проще было заставить себя проглотить этот несчастный завтрак, старательно приготовленный дворцовыми поварами.
Эйнаор оповестил брата только о том, что для обследования полиморфа они заняли лабораторию внутри Торийской Академии Наук. Объяснив это удобным местом для сбора персонала, менталистов и всех программистов. Лаккомо только пожал плечами, согласившись. Почему бы и нет. С теми экспериментами, которые иногда проводили студенты с кураторами, Академия могла позволить себе прием в свои подвалы и такого небезопасного существа, как полиморф. Эйнаора явно порадовало спокойствие брата в отношении машины и студентов, и на все оставшееся время он замолчал и затаился, только иногда отпивая из чашки и бросая задумчивые взгляды в сторону окна. Утро у короля началось рано, Лаккомо вообще не представлял, сколько часов проспал брат. И спал ли он сегодня вообще, как собирался?
В итоге, не прошло и двадцати минут, как венценосные братья уже выдвинулись в сторону взлетной площадки, где их ждал флаер. Военная привычка все равно не давала долго рассиживаться на месте и подгоняла лучше любого напоминания.
Водителю флаера не пришлось описывать, куда отправляться. Эйнаор задвинул за собой дверцу летучей техники, и прозрачное поле автоматически натянулось на месте купола, закрывая от порывов ветра в полете.
Скромный флаер мягко тронулся с места и нырнул с площадки в воздушную трассу.
Лаккомо облокотился на бортик и подпер подбородок ладонью. Снова путешествие по давно избитому и знакомому маршруту. Сперва облет вдоль стены дворца, где на открытых парковых террасах можно было встретить редких садовников или придворных дам. Потом быстрый пролет мимо центральных водопадов, каскадом спускающихся со средних этажей из внутренних каналов. За ними череда технических ангаров, обычно закрытых шлюзовыми воротами, покрытыми в тон стен не особо ценной на Тории позолотой.
Алиетт-Лэ еще с детства и студенческих лет нравился момент, когда флаер вылетал за дворец, и их взору открывался просторный, ничем не прикрытый вид на раскинувшийся город. Лазурный Берег сверху всегда выглядел прекрасно и сочно. В любую погоду, будь то яркое солнце или сезонные недельные дожди. Лаккомо нравился именно
