Сигурд напрягся.
– План?.. Нет, это невозможно. Я не могу убивать. Понимаете вы – не могу!
Эйб кивнул:
– Я знаю. Но это временно. Наши создатели предусмотрели два уровня защиты. От первого ты избавился, когда с тебя сняли блок. Смог взбунтоваться, поднять руку на человека, но не убить. Чтобы модифанд решился на убийство, надо выковырять из него еще одну блокировку – куда более глубокую. И мы ее выковыряем! Поверь, я многому научился.
Сигурд долго молчал. Так долго, что Эйб не вытерпел:
– Ты решился?
Тон был неласковым, почти угрожающим.
– Я с вами, – сказал Сигурд.
– Отлично. – Эйб поднялся. – Ну, отдыхай, набирайся сил. Мы на тебя очень рассчитываем.
После его ухода Сигурд встал. Долго ходил из угла в угол, снова лег, опять встал… Наконец, приняв решение, он заснул. Но в три часа ночи вскочил, быстро оделся и, даже не пытаясь найти другой путь бегства, высадил окно. Спрыгнул на землю и, отмахав прыжками освещенную зону, растворился в темноте.
* * *
Сигурд смотрел на звезды, а звезды тысячами глаз смотрели на него. Если днем небо лучшего из миров завораживало щедрыми красками, то ночью имело вид мудрый и таинственный.
«Мы тоже должны быть мудрыми, – думал он. – Но в чем мудрость? В том, чтобы объявить величайшим даром умение убивать? В войне до победного конца, когда трупы громоздятся на трупы? Точно ли это выход? Может, тупик?»
Сигурд вспомнил, как те двое хотели отправить его в вечность – не раздумывая, без тени сомнения. А он перед этим их пощадил. Наверное, поступил глупо. Но…
Разве мало ему удалось сделать без единого выстрела? Разве у модифандов уже сейчас нет союзников среди людей? Почему бы не постараться, чтобы их стало больше?
«Нет, – сказал сам себе Сигурд, – это не бегство. И не капитуляция. Все только начинается».
Галина Манукян
Если бы не гарпия…
Ничто не предвещало грозы, когда мы вылетали из Паракаса в сторону затерявшейся в лесах Амазонки Камизеи. Город, окруженный ультрамариновой гладью океана, исчез из виду. Часа через два под вертолетом простирались дымчатые силуэты гор и зеленые кудри джунглей, прорезанные узким рыжим следом трубопровода.
Не прошло и получаса с начала полета, как насупленное грозовое облако возникло из ниоткуда и ду́хи Амазонки принялись метать в нас ветвистые пучки молний. Видать, сиеста у них не удалась. Двигатель вертолета заглох, и Алехандро попытался посадить машину на роторе, бормоча проклятия на родном языке.
Увы, обойти гигантское дерево не удалось – мы обрушились на ветви с отчаянным треском. Несколько секунд наших воплей и жуткой тряски, и падение прекратилось – вертолет закачался в трех метрах над землей, попав лопастями в петли толстых, как тросы, лиан. Ствол накренился под весом машины. Налетел ураганный ветер. Нас качнуло сильнее, и тотчас со страшным лязгом обшивку, а затем и панель управления пробил здоровенный сук. Летательный аппарат застыл, нанизанный, будто мертвая стрекоза на игле садиста-коллекционера.
Я ударился головой об обшивку, и перед глазами поплыло. Только испанское: «que me» пилота зазвенело в ушах. Не знаю, сколько продлилась отключка, но когда я снова открыл глаза, Алехандро все еще продолжал таращиться на корягу, застывшую в дюжине сантиметров от его груди.
От удара мой мозг завис. К горлу подступила тошнота. Чили кон карно, съеденное на завтрак, активно просилось наружу… Я вздохнул глубоко один раз, другой. Отпустило. Голова перестала кружиться. Зеленое месиво джунглей перед разбитым ветровым стеклом, наконец, обрело четкие очертания. Вроде бы руки-ноги на месте. Дрожат только немного. Похоже, я отделался парой царапин и шишкой на лбу.
– Эй, ты цел? – спросил я пилота, наконец.
Алехандро перевел ошалевший взгляд на меня и неопределенно кивнул. Я отстегнул ремень и высунулся наружу. Из кармана брюк что-то выскользнуло и полетело в кусты. Ешкин кот! Паспорт! Я вылез из кабины и, цепляясь за лианы, неуклюже полез вниз. Нет, я, конечно, не орангутанг, но не хватало мне превратиться в чужой стране в нелегала!
Порыскав, я выудил из мокрой травы раскисший документ. С фотографии весело смотрел блондинистый тип тридцати пяти лет от роду – Марк Андреевич Бубличек. Смейтесь-смейтесь. Да, вот такая у меня фамилия. Зато я везунчик. Ну, или почти. Я однозначно смогу это утверждать потом, за чаркой виноградного писко. Когда выберусь…
На нос звонко шлепнулась крупная капля, и ливень окончился так же внезапно, как и начался. Мокрый насквозь, я осмотрелся: название этой загадочной местности – рейнфорест – дождевой лес – оправдывало себя полностью: вокруг все было влажным, изумрудно-зеленым. Я задрал голову вверх: неизвестные растения окружали нашу подбитую «птицу» плотной стеной, переплетали стволы ползучими щупальцами лиан, растопыривали пятерней громадные листья. В горячий воздух от терракотовой земли поднимался пар, и оттого даже после дождя не дышалось легко.
* * *
Буквально на днях случилось мне завтракать в кафешке возле дома. От ковыряния в сэндвиче меня оторвало мелодичное грудное контральто:
– Позвольте?
Я перевел взгляд от тарелки вверх и уперся в глубокое декольте в обрамлении чего-то красного. С усилием воли я оторвался от выреза: фатально красивое, не «наше» лицо, тонкий нос, роскошная смоляная грива. Я вскочил перед дамой. Железные ножки стула издали отвратительный скрежет по мраморному полу.
– Садитесь, пожалуйста!
Алые губы сложились в улыбку:
– Спасибо. Рада, что вы пришли.
– А должен был? – опешил я.
Она изумленно вскинула черные глазищи:
– Конечно. Я – Аэллà. Аэллà Келено́.
«Ну и имечко!» Я припал губами к протянутой для пожатия смуглой руке:
– Марк Бубличек. Чрезвычайно приятно. Но все-таки не пойму, чем обязан?
– Разве Анатоль, ваш издатель, не предупредил?
– Нет.
Она разозлилась и оттого стала еще притягательнее. Натуральная гарпия! Совершенно было непонятно, сколько ей лет – двадцать пять, но она чересчур серьезна, или уже под сорок, но мастерски ухаживает за кожей. Аэлла постучала по столу ногтями, настолько длинными, что тщательно подпиленные острые кончики с темным узором чуть загибались вовнутрь, как когти хищной птицы, и громко выругалась:
– Вот сволочь!
Это прозвучало как «сволàтшь». Ого, а она иностранка! Италия? Испания? Латинская Америка? Интригующе.
Она посмотрела куда-то поверх меня и деловым тоном заговорила:
– Ладно, сами разберемся.
«Прекрасно говорит по-русски, молодец, – подумал я. – А может, из наших кавказских народов? Хотя нет. Не типична».
Аэлла продолжила:
– Я представляю интересы Велимира Бореева.
«Олигархушка наш небритый?! Я-то ему на кой?» – изумился я и попытался изобразить интеллигентный интерес. Бизнес-леди танком поперла к цели:
– Господин Бореев знаком с вашим творчеством. Сейчас он подыскивает писателя, который смог бы написать его…
– Биографию? – встрял я.
– Да. Но требуется не скучное жизнеописание, а увлекательный экшен. Вы, кажется, такое умеете?
– Гм… – кашлянул я. Да уж, пожалуй, единственное, что мне осталось, – вместо нетленки написать про жизнь толстосума. И повеситься.
Рука с кровавыми когтями и белыми полосками странных шрамов вокруг запястья подсунула чек. Неужто такие дамы режут вены? И кто это делает по всей кисти? А может, ей руку хотела откусить гигантская пиранья? Безумные вариации возникновения шрамов исчезли при виде цифры на бумажке. В моей без того мучимой сухостью глотке заскребли пески пустыни.
– Да-а, – противно вякнул я. Разве столько платят за биографию? Даже в стиле экшен? Я, конечно, не продажная сволочь, но за такие деньги господин Бореев предстанет перед читателями хоть эльфом на звездолете, хоть Дамблдором в пуантах. Все, что пожелает.
– Люблю решительных мужчин, – алые губы леди завораживающе улыбнулись. Другая когтистая рука достала из сумочки конверт. – Вот билет. Приведите себя в порядок. Послезавтра вылетаете в Перу.
– О-о… а-а, – жалко протянул я, – а разве господин Бореев не в Барвихе живет?
– Вам надо в Перу. Встретитесь с разными людьми. Возьмете интервью. Начнете с Камизеи. Там у господина Бореева особый проект.
Я многозначительно кивнул, постепенно приходя в себя. Ну, Анатоль! Мог же, зараза, предупредить!
Элегантно встав со стула, Аэлла произнесла:
– Договор, контакты и подробное техническое задание вышлю на почту. Не беспокойтесь, ваш имейл у меня есть. Я с вами свяжусь.
«Техническое задание! Еще б спецификацию на олигарха прислала…» – подумал я, но лишь пробормотал учтивое:
– Договорились. Всего доброго.
Аэлла пошла к выходу, чеканя по мрамору шпильками дорогих туфель.
