— Да, — пробормотал Константинов, — да… увлекаются.
— Во всяком случае, — сказал Виктор, — не похоже, что они нашли какую-то разгадку, а может, нашли, но не включили в это досье.
Константинов посмотрел на него в задумчивом молчании и затем произнес:
— Думаю, мы и так получили предостаточно.
— Но ведь может быть и больше. Вы знаете, где живет этот Эдуард Лишин?
Константинов вскинул брови и рассмеялся:
— Зачем? Вы что, думаете заглянуть к нему домой и попросить оставшуюся часть архивов КГБ?
— Да, — просто ответил Виктор.
— На вашем месте я бы не стал этого делать. Даже в мыслях.
— Почему нет? В конце концов, это он связался со мной.
— Да, и я бы сказал, вам крупно повезло, что вы до сих пор живы и свободны. Возможно, Лишин имел доступ только к этим документам, а возможно, ко всем, но вам передал только то, что счел нужным. Не испытывайте судьбу, Виктор.
— Может быть, он собирается передать тебе остальное, но позже, — предположила Вероника.
— Возможно, — согласился Константинов, — но я бы на это не рассчитывал и, конечно же, не стал бы давить на Лишина.
— Я все пытаюсь понять одну вещь, — сказал Виктор, — почему Лишин передал досье именно мне? Почему не вам? Ведь вы официально занимались случаем на перевале Дятлова — разве не вы самая подходящая кандидатура, чтобы получить эту информацию?
— Я тоже об этом думал, — ответил Константинов. — И единственное, что могу предположить: Лишин подозревает, что за ним следит ФСБ, и светиться со мной для него рискованно.
— Но я видел его прямо у вашего дома. Если бы за ним была слежка, он бы даже близко не подошел к этой улице.
— Если бы только не почувствовал, что риск того стоит, — предположил Константинов. — Видимо, он пытался навести вас на мысль связать его появление с фондом Дятлова.
— Но к чему все это? — спросила Вероника. — Почему бы просто не оставить досье в почтовом ящике? Зачем вся эта шпионская мишура?
— Могу назвать предположительно две причины, — ответил Константинов. — Первая: он знал, что Виктор либо сфотографирует его, либо опишет мне, а я его опознаю и дам подтверждение, что он работал в расследовании на перевале Дятлова. Это докажет, что переданные им документы подлинные. Вторая: Лишин всю свою жизнь был агентом КГБ, и вся эта «шпионская мишура», как вы выразились, всего лишь менталитет таких людей. Вы должны понимать, что у разведчиков мозг работает особым образом: интригански изощренно и запутанно. В каком-то смысле для агентов их работа сродни сложной игре, и Лишин, даже будучи уже стариком, не исключение.
— Есть еще одна версия, — сказал Виктор.
Вероника бросила на него быстрый взгляд:
— Какая же?
— Лишин не хочет просто исчезнуть в безвестности. Возможно, это досье — оставленная нам визитная карточка, и он действительно намеревается открыть что-то еще.
— Вадим, — обернулась Вероника к Константинову, — вы говорили, что однажды встречались с ним. Как это случилось?
— Его имя всплыло во время моего расследования, — ответил Константинов, — я связался с ним в начале девяностых. И хотя он согласился встретиться со мной, никакой полезной информации я от него не получил. Однако у меня возникло впечатление, что он знает гораздо больше, чем говорит, что он борется со своей совестью и хочет рассказать больше, но не может. По крайней мере, тогда не мог.
— А теперь совесть победила, — сказала Вероника.
— Или, возможно, появилось некое неизвестное нам обстоятельство, побудившее его к действию, — предположил Константинов.
— Неизвестное обстоятельство? — переспросил Виктор. — Что вы хотите сказать?
Константинов взял фотографию с изображением инсталляции и задумчиво посмотрел на нее:
— Вас не удивляет, почему раньше никто этого не видел? — спросил он.
— Не понимаю, о чем вы.
— Подумайте, Виктор. Тогда, в пятидесятые, как мы все знаем, это место было очень популярно среди поклонников спортивного туризма, да и со времени трагедии прошло пятьдесят лет — в тех местах побывала масса людей. Почему никто этого не видел, не сообщил об этом? Или о других явлениях, с которыми столкнулась группа Дятлова?
Виктор попытался ответить, но догадок не было. Он беспомощно замотал головой:
— Никаких мыслей. Но вы правы. Кто-то должен был заметить инсталляции и рассказать об этом. Отортен и Холат-Сяхыл — удаленные места, но не настолько же! — Он вспомнил якутские легенды о странных объектах, уходящих под землю и появляющихся оттуда. — А что, если… — начал он и осекся.
— Продолжайте, — попросил Константинов.
— Вообще… есть три возможности. Первая: в течение пятидесяти лет после случая с группой Дятлова и бог знает сколько лет до него эти объекты в районе Холат-Сяхыл просто никому не попадались на глаза. Но это вряд ли, если эти штуки там действительно существуют. Вторая возможность: кто-то их видел, но не стал об этом сообщать — тоже, думаю, маловероятно.
— А третья? — спросила Вероника.
Виктор смущенно рассмеялся:
— Третья еще менее вероятна, но в ней есть здравый смысл. Каким-то образом эти штуковины могут прятаться. — Он посмотрел сначала на Константинова, потом на Веронику. — Если якутские легенды не лгут, то эти инсталляции могут уходить под землю и снова выходить на поверхность. И если это какие-то механизмы, то они до сих пор функционируют. Не важно, по какому принципу, но они работают.
Константинов долго смотрел на него, расплываясь в насмешливой улыбке:
— Знаете, Виктор, мне кажется, еще вчера вы скептически относились к подобного рода вещам.
Виктор взял снимок с изображением инсталляции:
— Трудно спорить против таких улик.
Вероника посмотрела на них обоих:
— Так к чему мы приходим в итоге? У нас есть куча информации. И что нам с ней делать?
— Разве не очевидно? — спросил Константинов. Он взял в руки карту местности — с красными кружками и пометками. — Мы отправимся туда. Организуем собственную экспедицию, будем искать ответ сами. Эта карта не та, что была у Дятлова — скорее всего, это государственный документ. На ней точные координаты находящихся в лесу объектов, что еще раз подтверждает, что проводилось тайное расследование. Нам нужно лишь следовать указанному направлению.
— Искать отмеченные места, — сказала Вероника.
Константинов ухмыльнулся:
— Именно.
— Собственную экспедицию… — повторил Виктор, — и кого вы думаете взять с собой?
— Ну, прежде всего, я и вы, Виктор, — конечно, если хотите…
— Да, хочу, хотя не знаю, много ли от меня толку будет.
— А как насчет того, чтобы побыть хроникером? Вы можете вести полевой журнал, записывать наблюдения и реакцию членов команды. Очень важная работа, могу вас уверить. Кроме того, именно благодаря вам в расследовании наступил прорыв, и я хотел бы видеть вас рядом с собой, вы это заслужили.
— Хорошо. А кто еще?
— Одно имя пришло мне на ум сразу. Алиса Черникова. Она физик, работает в УПИ и очень умная.
— Захочет ли она пойти? — спросила Вероника.
— Думаю, что да. Я много раз обсуждал с ней дело о перевале Дятлова, она очень заинтересовалась этой загадкой. На самом деле Алиса уже участвовала в моей экспедиции в 2007 году. Теперь ей будет еще интереснее, — добавил он, постучав ладонью по фотографиям.
— Так, значит, нас уже трое, — сказал Виктор.
— Четверо, — поправила Вероника.
Константинов удивленно взглянул на нее:
— Четверо?
— Вам же нужен будет фотограф, помимо хроникера. А с фотоаппаратом я управляюсь так же, как и с карандашом.
Виктор промолчал: он слишком уважал Нику, чтобы начать спорить с ней перед Константиновым. Но идея взять ее в экспедицию ему не понравилась. Даже представить невозможно, что их ждет в лесу, они идут навстречу той же судьбе, которую встретила группа Дятлова десятки лет назад. Виктор был готов на риск, но он не хотел рисковать Никой. Краткий миг он отчаянно надеялся, что Константинов откажет ей, но тот улыбнулся:
