твои родители в разводе, ты можешь указать как получателя отца или мать.
– А можно сестру? – спросила я.
Вдруг я умру раньше, чем смогу сбежать отсюда? Будет неплохо, если Лира получит немного денег.
– Ты говорила, ей пять, – прищурилась доктор Эйсуле.
– Да, но она же когда-нибудь вырастет. Можно же сделать так, что деньги будут где-нибудь лежать, а когда ей исполнится восемнадцать, она их получит?
– Мы можем просто перечислить их твоей матери.
– Тогда их просто заберет ее парень.
Женщина покачала головой:
– Как ее зовут? Полностью?
– Лирика Немет. – Я вздохнула.
С именами мама оставалась верна себе.
Доктор Эйсуле некоторое время молча смотрела на меня, поджав губы. Я выдержала этот взгляд.
– Я посмотрю, что можно сделать. Прочитай и подпиши, – сказала она наконец.
Я взяла планшет и сделала вид, что читаю. Сердце колотилось где-то в горле.
– Тебе все понятно? – спросила доктор Эйсуле.
– Да, конечно, – ответила я и с силой прижала палец к планшету.
Экран мигнул зеленым, подтверждая, что подпись принята. Одновременно полковник сделал шаг и как-то сразу оказался рядом со мной. Я невольно вскочила и вытянулась перед ним.
– Прочти это. – Он протянул мне планшет. – Вслух.
Я быстро пробежала текст глазами, затем подняла правую руку и произнесла:
– Я, Реталин Корто, клянусь служить моей стране, сражаться за ее свободу и независимость, выполнять приказы командиров, хранить государственную и военную тайну. Я клянусь быть верной и храброй, достойно исполнять воинский долг и защищать свой народ ценой своей жизни. Я клянусь быть честным и достойным солдатом. Я клянусь никогда не предать свою Родину.
С последними словами я приложила ладонь к сердцу. Надеюсь, я все сделала правильно – по крайней мере, в фильмах это выглядело именно так.
Полковник вроде бы остался доволен.
– Рядовая Корто, – сказал он, – добро пожаловать в Вооруженные силы Центральноевропейской Республики.
Глава 4
ТРЕКЕР БЫЛ НЕБОЛЬШИМ – темный с серебром квадрат, который помещался на запястье, в опасной близости от вен. Помимо своей основной функции – передавать мое местонахождение – он также работал ключом.
– Прикладываешь руку к сенсору, вот так, – показал мне сержант Дале. – Тебе можно перемещаться в пределах зеленой и синей зоны, ограничено – в желтой. Но если дверь не открывается, значит, у тебя нет доступа. Все просто.
Я приложила руку к сенсору возле двери в свою комнату и услышала тихий щелчок.
На вторую руку мне надели «устройство односторонней связи» – маленький экран на ремешке с надписью «лексон». Стоило мне коснуться его трекером, как на экране немедленно высветилось указание проследовать на занятия.
– Что за зеленая и синяя зоны? – спросила я.
Надо было пользоваться тем, что кто-то тут готов отвечать на мои вопросы. Сержант Дале куда охотнее разговаривал со мной, чем сержант Хольт. По крайней мере, он пояснял, куда и зачем мы идем, а не просто брал за плечо и заталкивал в очередное помещение. Я чувствовала, что после вчерашнего у меня останется синяк.
Сейчас, например, мы шли в учебку. Вчера после теста меня снова заперли в комнате, а сегодня снова выпустили позже других. Может быть, я могла выйти сама – вот только о том, что мой трекер еще и ключ, мне никто не сказал. Планшет в комнате перестал быть мертвым и черным – утром на нем появилось расписание, согласно которому с утра мне надо было быть на занятиях по радиационно-химико-биологической защите, а потом – на тренировке. И сейчас я надеялась, что где-то там будет и Коди.
– Зеленая – жилая, синяя – учебная и тренировочная. Желтая – это научный и медицинский корпус. Кабинеты, лаборатории, операционные и прочее. При необходимости, если кто-то тебя туда вызовет, временно тебе дадут допуск. Есть еще красная и черная зоны. Туда тебя не вызовут.
– А что там?
«Красная» и «черная» звучало тревожно.
– А это тебя не касается, – ответил он, и я поняла, что его разговорчивости тоже есть предел.
– Откуда ты? – спросил он тем временем.
– Гетто, – сказала я. – В смысле, Чарна-Техническая.
– Служила в армии?
– Нет.
– Образование?
– Низшее базовое. Чуть-чуть не хватило до среднего уровня.
Я с грустью подумала, что из заочной школы меня, скорее всего, уже отчислили – за последнее время я не сдала ни одной работы.
Сержант Дале посмотрел на меня с каким-то удивлением:
– И как же тебя взяли в проект?
– Не знаю, – сказала я честно.
– Ладно, надеюсь, они об этом не пожалеют. – Он помолчал немного. – Знаешь, поначалу может быть сложно. Остальные занимаются дольше, так что, если будет совсем тяжело – говори. Я не ваш командир, но я постараюсь помочь.
Я кивнула.
На лице его появилась едва заметная улыбка, и мы остановились возле двери.
– Запоминай дорогу в учебный класс, – сказал он. – И приготовься к сюрпризу. Он тебе точно понравится.
Сержант толкнул дверь, и мы вошли. Класс мало напоминал те, что были в нашей школе. Чистый, светлый, новые столы, здоровенный экран на стене. Но я едва окинула все это взглядом и уставилась на тех, кто сидел за этими новенькими столами. Четверо. Все они вскочили при появлении сержанта Дале.
– Отделение М, принимайте пополнение, – сказал сержант.
Всем им было лет девятнадцать-двадцать, все – очень коротко стриженные, так что мои волосы могли бы считаться длинными. Ближе всех ко мне оказалась высокая – даже выше меня – темноволосая девчонка, которая смерила меня недружелюбным взглядом. Рядом с ней – смуглый парень, здоровенный и накачанный, это было заметно даже под форменным комбинезоном. Плечи его были непропорционально широкими, да и вообще в его фигуре было что-то странное. Следующим был блондин с разными глазами – один светло-голубой, второй – искусственный, темный. Лицо его было немного асимметричным, и я мельком подумала, что этот глаз, наверное, не единственное, что в нем есть искусственного.
А потом я перевела взгляд на последнего человека в комнате, и – хотя я была готова к этому, я ждала этого, я изо всех сил надеялась, что так и будет, – я непроизвольно прижала руки к лицу. Потому что это был Коди.
– Рета!
Он широко улыбнулся мне и шагнул вперед, и я кинулась к нему и повисла у него на шее.
«Я знала, что ты жив», – хотела я сказать ему. И еще: «Я пришла сюда ради тебя». И еще: «Я знаю, как нам отсюда выбраться». И еще: «Не бойся, я здесь, все будет хорошо».
Но я не могла произнести этого вслух и только прижималась к нему и улыбалась, улыбалась как ненормальная.
Коди был пострижен так
