Денис Кавченков - Обратная сторона жизни

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397

Заполняющая его ярость куда-то улетучилась, даже непрерывный, все больше хрипящий крик младенца не раздражал, и ни с чего нахлынули воспоминания, отчего он так любил пить.

Если в этом мире ему и была уготована некая, по шагам расписанная судьба, то да, ответ положительный, причем целых два варианта. Либо пить, либо нет. Разница заключалась в том, что пьянство дарило без пяти минут исполнившиеся мечты, а трезвая голова — осознание неизбежности большой и кропотливой работы для полного их исполнения. При внимательном взгляде на пугающее количество действий и времени, требующихся на приведение красивых мечтаний в нечто материальное, хотелось лечь на диван и отрешенно уткнуться в сто тысяч сериалов на огромном телевизоре, лишь бы желание двигаться и творить не мешало жить подобно всем «нормальным» людям.

Первые пару недель трезвой жизни приводили к настойчивому желанию купить маленькую квартирку, отремонтировать ее на свое усмотрение и устроиться на приятную душе работу. Спустя еще пару недель предыдущее желание трансформировалось в немного иное, а то есть — не ходить на работу, занявшись чем-то приносящим хороший доход, например, писать гениальные произведения, однако последнюю мысль Дмитрий постоянно отпихивал, считая бредом. Следующий месяц порождал сумасшедшие фантазии, рассказывающие об истинной необъятности и одновременной простоте Вселенной и мечту отправиться в Тибет, дабы познать таинство медитации и секреты боевых искусств. Еще пара месяцев выплескивали из себя невыносимое желание творить, делать что-то необыкновенное, лишь бы не сходить с ума на ровном месте и вот тогда приходилось бежать за бутылкой, профессионально утихомиривающей просыпающееся «Я».

А еще Диме постоянно снились сны, где он читал разные, очень хорошо написанные книги, никогда прежде не виденные. Было бы интересно спросить об этом какого-нибудь психиатра, знающего лишь то, что положено знать. Вот откуда во сне могут быть книги, которых никогда не было? Книги, написанные прекрасным языком и органично вплетающимися в него умными словами. Этих странностей юноша не понимал и старался меньше о них думать, в чем с легкостью помогала очередная бутылка, быстро глушащая ненужные мысли о каком-либо духовном развитии.

Массивный ржавый трап, соединяющий пристань с уродливым, похожим на гроб кораблем, начал подниматься со скрежетом, без которого не обходилась ни одна дверь в Аду, и Дмитрий понял — вот оно. Началось. Собравшиеся в неизменную троицу жирнозадые сатиры недолго думая спустились чуть ниже, перемигнувшись с командой корабля, и присели на пол, неподалеку от частично глухо-всхлипывающей, частично смиренно-сопящей массы пленников.

Мускулистая команда в свою очередь, не говоря друг другу ни слова, пошла вверх, где один из них ткнул в невидимую кнопку, что повлекло упавший вниз мостик, правда другой и более резкий, чем у Джумоука, но этим здоровякам и не по чину было пользоваться VIP-подъемниками. Перевитые мышцами сатиры неспешно взошли на него, и самый крайний вытащил из-за спины тусклый клинок, сноровисто ткнув его кончиком туда же, куда тыкал пальцем. Мостик взмыл настолько резко, что, не ухватившись мелкие уродцы за перила, точно разбили бы рогатые головы о светящийся потолок, но сии представители адской жизни слишком сжились с судном и его фокусами, дабы попадаться на старые уловки, после чего бригадой направились в дверь с правой стороны.

Толстозадая троица их собратьев тем временем неслышно, но оживленно болтала, периодически бросая налитые кровью взгляды на полторы сотни рабов, смотрящих куда угодно, но только не на рогатых. Здоровенные и дисциплинированные черти, как обычно смирно и безмолвно стояли вдоль стен вонючего трюма, неподалеку от узников, с которых не сводили оранжевых глаз, а Варгх вообще остался у закрывшегося трапа, являющегося источником свежего воздуха, где о чем-то рычал сам с собой, моргая злобными глазками. Его электрический кнут недвижимо висел на вбитой в бок арматуре, и ни одна искринка не проскакивала по рукоятке высокотехнологичной штуковины.

Ребенок Лизы продолжал орать в прежнем ритме, но никто не обращал на него внимания, словно смирившись, кроме, конечно же, матери. Ее явно тревожили хрипы взявшего на себя слишком много малыша, но заткнуть она его не могла, вследствие чего горестно обливалась слезами в одиночестве.

Унылые посиделки в вонючем, разрываемом младенческим криком полумраке длились недолго, никто не успел даже испугаться или соскучиться по нищему Харону, как ровная стена, возле которой расположился первый ряд пленников, загудела, усиливая вибрации с каждой секундой. Опершегося об нее Диму противно затрясло, как и сидящих рядом Лкетинга с Такеши, а также остальной людской контингент и горестно засопевший парень пожалел, что уселся именно здесь. Вибрация разошлась по трюму и все, как одна рабские цепи легонько задребезжали, но даже импровизированная погремушка на мамкиных плечах не успокоила охрипшее от крика дитятко. Юноша снова тяжело вздохнул, чувствуя срастающуюся с полом задницу, и подумал, что бутылка водки с легкостью заглушила бы пронзительный детский крик, оглашающий ржавый корабль набитый замученными людьми и вооруженными демонами. Причем ее можно влить, что в Димину, что детскую глотки — решение едино, однако подобного спасения он больше не желал, собираясь победить собственного зверя другим способом.

Поголовное большинство узников, кроме маленького визжащего счастья Лизы, сидели молча, лишь младенец верещал на весь трюм, девушка же обливаясь слезами с соплями, пыталась засунуть ему в рот сиську, но ребенок явно понимал, что тогда точно задохнется и тут парню в голову пришла обалденная идея. Он слегка приподнялся и, дождавшись, когда молодая мать бросит на него заплаканный взгляд, показал Лизе свой нос, зажатый пальцами и открытый рот с вздымающейся грудной клеткой.

Девушка секунду глупо моргала, а после расширила карие глаза и понятливо кивнув, применила сие действие к малышу, который издав еще один крик, набрал воздуха, но теперь уже без носа и заткнулся, не понимая, что произошло. Единственное, что знал неразвитый младенческий мозг — это невозможность дышать носом, так как мешает тетка, делающая его сытым.

Ребенок затих и широко раскрыв рот, начал расслаблено засасывать в себя воздух без вони, моргая слипающимися от усталости глазками, пока не уснул и тогда в загаженном трюме воцарилась блаженная тишина, разбавляемая лишь исходящим от стены монотонным гудением, всхлипыванием узников и рычанием Варгха.

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397