Он с трудом поднялся на ноги. Похоже, он не пострадал, но двигался так, будто очень устал. Он потрогал рубашку спереди. Там тоже была прорезь, а одна из пуговиц была аккуратно разрезана пополам, но на коже под ней не было ни следа. — Блин, что это было?
Я поддержал его за руку, хотя он, похоже, в этом не нуждался.
— Заклинание, — ответил я. — Не думаю, что оно причинило тебе физический вред, но, кажется, оно задело твоего... призрака. — Я чувствовал себя идиотом, произнося эти слова.
— Ты имеешь в виду мою душу? — спросил Джон. — Ого, это круто. Пойдем, заберем твои вещи.
Джон наклонился и поднял лист синей бумаги. Я вдруг понял, что синие страницы выпали из моего рюкзака и разлетелись по мокрому бетону.
— О черт, забери эти бумаги! Я прошел через ад, чтобы... Не дай им порваться или испачкаться.
Мы собрали страницы так быстро и аккуратно, как только могли. Джон остановился, чтобы взглянуть на одну из них.
— Еще заклинания! Где ты их взял?
Я вспомнил, как его кулак глубоко вонзился мне в живот.
— А где ты взял свое лекарство?
— Справедливо, — ответил он. Он протянул мне последнюю из синих страниц, и я просмотрел их. На некоторых были пятна от сырости, но все они были в порядке. — Я тебе покажу.
Я сложил страницы в рюкзак и застегнул его. Джон направился к лестнице, но я еще не был готов уйти.
Я чувствовал, что призрачный нож где-то рядом. Я немного помедлил, чтобы сориентироваться. Если бы я приземлился рядом с той скамьей, а Джон напал на меня с той стороны, призрачный нож...
Я подошел к лестнице в дальнем конце учебной зоны. По мере приближения я ощущал силу заклинания. Перила лестницы представляли собой простую металлическую трубу, и примерно в метре от земли она была перерезана. Через мгновение я обнаружил прорезь в бетонных ступенях.
Призрачный нож прорезал цемент и застрял в нем. Наверное, он мог бы продолжать движение, прорезая планету, пока не вышел бы из земли в другом месте, а затем устремился бы в космос. Я не знал, почему он остановился, но был рад, что это произошло. Потому что я отчаянно хотел заполучить его.
Вопрос был в том, как его вытащить. У меня не было под рукой отбойного молотка, а прорезь была слишком узкой, чтобы подцепить его проволокой или пинцетом.
Но в призрачном ноже была частица меня. Я поднял руку и мысленно потянулся к нему, пытаясь установить связь. Я усилием воли притянул его к себе, и оно вылетело из щели в лестнице и оказалось у меня в руке.
Волосы у меня на затылке встали дыбом. Это же не живое заклинание, верно? Не может быть.
Джон наблюдал за мной с дальней лестницы, прижав к уху мобильный телефон.
— Мы на месте. Уже в пути.
Он закрыл телефон. Пора идти.
Когда мы шли по кампусу, Джон коснулся моего локтя и сказал:
— Прости.
Я отмахнулся.
— Мне нужно тебе многое рассказать…
— Прибереги силы, — сказал Джон. — Остальные тоже захотят это услышать. Расскажешь нам всем вместе.
Я представила, как нас останавливают, и решила поговорить с ним, пока есть возможность. Кроме того, сколько бы он ни извинялся, я все равно не могла забыть тот удар.
— Я не против повторить.
— Плохая идея, — сказал Джон. — Не стоит говорить со мной наедине. Расскажи обо всем семье.
Я такого не ожидала. Я хотела поговорить с ним и с Мэйси. Она была еще одной жертвой Аннализ и Каллина.
Но Джон, конечно, ничего об этом не знал.
— Вот и отлично — то есть Барбара больше не будет наставлять на меня пистолет, верно?
— Пока я рядом, нет. Но я не имею в виду эту семью. Мы поедем в другое место. Там ты сможешь рассказать свою историю всем.
Всем? Эхо была мертва, у Пейтона были сломаны рука и нога, и, возможно, он все еще был в коме. Я надеялся, что он в больнице. Были ли там еще кто-то, кроме Джона и Мэйси?
Джон не хотел разговаривать. Он шел по траве в сторону улицы, вертя головой из стороны в сторону и оглядывая кампус и тротуар. Он был похож на пантеру на охоте.
Мы свернули за угол, и я увидела на обочине фургон Джона. Я чуть не схватила его за плечо и не оттащила в сторону. Задний угол фургона был пробит, а там, где должна была быть сдвижная боковая дверь, висели три эластичных шнура.
— Да ладно тебе, Джон. Не надо.
— Давай поторопимся, — сказал Джон. Он забрался в фургон и пристегнулся к инвалидному креслу. Я заглянула внутрь и увидела, что обертки от гамбургеров разлетелись в разные стороны и прилипли к задней двери.
Нас точно остановят копы.
Я положил руку на искореженный, изорванный металл. Он был твердым и неподатливым. Я закрыл глаза, вспомнив, как Аннализ разорвала его в клочья, как бумагу.
— Ты в порядке, дружище? — Джон повернулся на стуле и посмотрел на меня через открытую дверь. Я забрался на пассажирское сиденье. Я не мог себе представить, как этот уродливый фургон мог ехать за дядей Карлом в полицейской машине и при этом остаться незамеченным. Копы слишком осторожны для этого. Как Джону это удалось?
— Я видел, как это произошло, — сказал я в качестве объяснения.
Джон был пристегнут ремнем безопасности. Я тоже пристегнулся. Джон выехал на проезжую часть и сделал запрещенный разворот.
— Конечно, — сказал он. — Я и забыл. Наверное, это было ужасно.
Я вспомнил, как Аннализ растоптала Пэйтон, а Эхо швырнула ее в металлический фургон. Я вспомнил их яростную схватку, упавшую металлическую фонарную опору и то, что выползло из горла Эхо.
— Это было...
— Помнишь всех этих людей? — спросил Джон. — Больных, которые толпились у моего дома и умоляли меня их вылечить?
— Конечно, — сказал я. Я был рад, что Джон переключился на другую тему. — Например, того парня, который в тебя стрелял?
— Не-а. Тот парень думал, что я одержим. Попробуй их различить. — Джон слегка посмеялся. Я взглянул на его руку с девятью пальцами, и мне стало не по себе.
Джон взял с приборной панели завернутый в бумагу бургер, развернул его и откусил огромный кусок. Он прожевал его, а потом проглотил. Его лицо исказилось от разочарования и отвращения. Он выбросил остатки бургера в кузов фургона.
Я повернулся на сиденье. Раньше я этого не замечал, но во многих обертках на полу фургона еще оставалась еда. Сколько они там пролежали?
— В
