Адский Дом - Эдвард Ли

Рут уже не пыталась кричать. Это не принесло бы никакого результата.

- Эти руки все еще живы, не так ли?

- Ага. Они были заколдованы Заклинанием Долголетия. Срок годности: пятьдесят лет. Как ты думаешь, почему бюстгальтер стоит так дорого?

Рут содрогнулась от ужасного ощущения.

- А теперь, - сказал Александр, - пора примерить Юбку-Язычок.

Когда Рут наконец вышла из магазина № 5315 "Женская и демоническая одежда Лилит", ее затошнило сильнее, чем в тот раз, когда она выпила десять шотов Ягера в пляжном баре в Сент-Пите, а затем отшлифовала их пятью "текиловыми устричными стрелками".

- Ты хорошая, сильная девочка, Рут, - сказал священник у нее за спиной. - Много решимости и самопожертвования. Я горжусь тобой.

Ага, подумала она.

Юбка-Язычок, кстати, была экспоненциально хуже, чем бюстгальтер из рук. Сшитая из языков самых разных демонических видов, и они тоже были еще живы, и каждый язык дрожал на обнаженной коже Рут, как только она натянула скудное одеяние. Языки были в основном коричневые и черные, но было также несколько розовых человеческих языков, вшитых в живую ткань.

- Спасибо, что не заставил меня выйти оттуда в этом дьявольском дерьме, - сказала она, пыхтя по губчатой Заразной улице на юг. После примерки священник разрешил ей снова надеть одежду Живого Мира. Новая одежда была уложена в причудливую сумку.

- Не хочу, чтобы кто-нибудь из обитателей увидел тебя в этой штуке, - сказал Александр. - Они бы напали на нас и украли одежду.

Здорово.

- А если бы кто-нибудь на нас напал, - сказала она, желая прояснить ситуацию, - мы бы все равно не умерли?

- Нет, не умерли. Если бы наши тела были полностью уничтожены, наши вечные души были бы переназначены в ближайшую форму жизни. Посмотри вон туда – вон то красное дерево.

Рут увидела какую-то коричневато-черную штуковину размером с авокадо и с грейпфрут. У него что, внизу маленькие ножки?

- Если бы твое Духовное Тело было полностью уничтожено, - продолжал священник, - твоя голова раздроблена, твой мозг раздроблен, а сердце разрублено на куски, тогда твоя душа соскользнула бы в ту штуку на дереве. Это Како-Клещ. Они любят древесный сок, но по ночам пробираются в Геттоблоки и охотятся за спящими людьми. Они погружают канальцы, как иглы для диализа, в ствол мозга и высасывают всю спинномозговую жидкость. Это их любимое блюдо.

Рут, спотыкаясь, шла дальше, шлепая шлепанцами по мягкому тротуару. Куда бы она ни посмотрела – на гнилой город, на отвратительных прохожих, на кровавое небо, полное зловонного черного дыма, - ей становилось все хуже и хуже.

- Здесь поверни налево.

Она увидела дорожный знак, на котором было написано "БУЛЬВАР ПИТУИТУС", и повернула.

- А теперь ты готова к хорошим новостям? - спросил говорящий торс у нее за спиной.

- Какие могут быть хорошие новости в этом гребаном городе, где все в дерьме?

- Мы закончили в Гнилом Порте. Нам больше никогда не придется туда возвращаться.

- Круто! - Походка Рут набирала обороты. Это была хорошая новость. - Куда мы идем дальше?

- Ну... в другой Район.

- Да? Как он называется?

- И к тому же довольно близко.

- Круто, но как называется?

- Есть и другие районы, куда мы могли бы отправиться, чтобы достичь той же цели, но они дальше. Это большая проблема, - продолжал священник.

- Я поняла, - сказала Рут. Она начала раздражаться. – Но...

- И я могу гарантировать, что в этом Районе нет ни пятнышка гнили.

Рут остановилась. Ее светлые волосы развевались, когда она откинула голову назад.

- Как называется это чертово место?

Священник остановился на своих демонических ремнях. Неужели он не хочет назвать ей название следующего района?

- Он называется Нечистоты.

"Нечистоты?" - задумалась Рут.

- Район Отходов.

- Ты ублюдок! - взревела Рут.

- Но мы пробудем там совсем недолго, - поспешил сказать Александр. - Есть только одна вещь, которую мы должны сделать. Потом мы сможем уйти.

Рут смотрела, как мимо проплывает паровая машина, полная бесов. Они ели демонические детские головы с палочек, как карамельные яблоки. Из передней решетки автомобиля торчали заостренные шипы...

На какое-то мгновение Рут пришла в голову мысль прыгнуть перед ней и взять с собой священника. Но тогда я просто превращусь в гребаного клеща, вспомнила она.

Совершенно обескураженная, она спросила:

- Что такого важного мы должны сделать в Нечистотах?

Александр за ее спиной просиял.

- Это место, где я получу новую пару рук и ног.

2

- Какая чудесная девушка, такая инициативная, - похвалила миссис Ньюлвин.

Венеция оглянулась через плечо и увидела высокую статную женщину, вышедшую из кухни.

- Доброе утро, миссис Ньюлвин. Я думала, что сразу же приступлю к работе, как только встану. - Венеция взяла на себя обязанность вернуться к работе внизу. Теперь она увидела, что подошла почти к последнему окну.

- Но ты пропустила завтрак, - сказала пожилая женщина.

- Я знаю. Я заснула позже, чем планировала. - Настоящая причина, по которой она пропустила завтрак, заключалась в том, что странное происшествие прошлой ночи лишило ее аппетита: сон и, конечно же, слово на стене под штукатуркой.

Я просто устала, вот и все. Я видела это слово заранее, и мне показалось, что голос во сне назвал его мне. Вот и все, черт побери.

Несмотря на убежденность, что все это было лишь сном, она все равно позвонила матери.

И попросила ее поискать в интернете эти два имени.

Томас Александр, священник из Вирджинии, и Рут Бриджес из Флориды.

И это будет пустяк...

Миссис Ньюлвин одарила ее суровой улыбкой.

- Не позволяй себя измотать, дорогая. Эта тяжелая работа в такую жару? Не принимай свою молодость как должное. Это один из величайших мирских даров Бога.

- Я знаю, - ответила Венеция и оторвала еще одну полоску скотча. - Но обед я точно не пропущу.

- Ну ладно. - Пожилая женщина сохранила суровую улыбку и быстро вернулась к своим делам.

- Можно подумать, она твоя родная мать, - сказал Дэн, подходя к ней сзади. На нем были джинсы, кроссовки и черная рубашка священника с римским воротником.

- Привет. И да, в ней есть что-то материнское. Она мне нравится. Она похожа на старомодную школьную учительницу.

Дэн посмотрел на длинную стену.

- Ты закончила заклеивать все окна. Я