и даже говорят. Словно она приняла сразу горсть самых сильнодействующих транквилизаторов.
– Андрей, как сделать, чтобы ты умер? – тихо спросила она. Тот явно услышал её. Но не ответил. Он смотрел на нее и молчал.
– Ответь, пожалуйста, – умоляюще попросила она. – Я хочу уплыть. Но я не могу оставить тебя здесь таким.
– Он не умрет, так как ты этого хочешь. Для окончательного освобождения, его надо уничтожить.
Голос мальчики не изменился. «Похоже, он тоже зомби, – подумала она. – Только может говорить». Женька резко повернулась к обрубку и спросила:
– Почему ты говоришь, а он нет? Только не заводи свою песню про согласие.
Все то время, что она отрубала этому созданию конечности, он не переставал уговаривать её.
– Все просто. Его организм умер. Он не дышит, значит, не может воспроизводить звуки. Разве ты этого не знаешь? Андрей это знал.
Тварь на секунду замолчала. Потом добавила.
– Он проходил это в школе. На анатомии.
Конечно, она это тоже знала. Просто не подумала. Воздух не проходит через голосовые связки и все. Но её зацепили другие слова.
– Говоришь, Андрей знал? Как ты можешь это знать?
– Я знаю все, что знал он.
– И про нас?
– Да. Андрей сейчас это я.
– Пошел ты. Если я до сих пор не сошла с ума, ты меня своей болтовней уже не сведешь. И если бы он был тобой, он бы не помогал мне.
Она хотела встать, но рука Андрея поймала её за предплечье. Целый глаз, не отрываясь, смотрел на нее.
– Я сейчас тоже не понимаю этого. Никто из взрослых до этого не мог сопротивляться. Только дети.
Женька резко обернулась.
– Ты говоришь, что ты Андрей. А кто ты на самом деле? Кем ты был до того, как стать таким?
Глаза мальчишки расширились. Он простонал:
– Я же сказал – не спрашивай это!
Через секунду человеческий обрубок бился в припадке. Пальцы мертвого Андрея со всей силы сжали её руку. Она закричала от боли и попыталась вырваться, он хватка была железной. При этом его тело забилось точно так же, как и существо в облике подростка. Чуть не плача, она принялась отрывать пальцы Андрея от своей руки.
– Андрюшка, отпусти. Ты же сломаешь мне руку.
И вдруг все кончилось. Оба мертвеца затихли.
– Отруби мне голову…
Впервые голос прозвучал по-настоящему. Так говорят подростки. Страдание, звучавшее в голосе, резануло Женьку. «Неужели он вспомнил?»
– Сожги меня и его…
Она чувствовала, что каждое слово мальчишке дается с трудом. Он словно силой проталкивал слова через горло.
– Сожги деревню. Ничего не бери… Ничего… Нельзя… Лодка в кустах…
Потом уже совсем тихо, так, что она еле расслышала, он прошептал:
– Колька меня зовут… Коля…
Женька собирала по дому все, что могло гореть. В комоде нашлись какие-то почти истлевшие бумаги и целые, хотя и потрепанные деньги. Царские. Наверное, имеют какую-то цену у филуменистов. Но она унесла и бросила их на обезглавленные дергавшиеся тела. Она не собиралась ничего брать из этого заколдованного царства. Даже без предупреждения этого существа по имени Колька, она бы не сделала этого. Все тряпки, стулья и прочее уже перекочевало в комнату, где готовился костер. Женька торопилась. Солнце уже спряталось за гору, а она ни за что не останется на ночь в этом страшном месте. Оно уже отняло у нее любовь, но жизнь она тут не оставит.
Она действовала, как автомат. Бездумно, без участия мозга, делала то, что попросил этот неведомый Колька. Она теперь не сомневалась, что эта тварь была когда-то обычным мальчишкой, и он, так же как они, случайно, оказался пленником этой деревни. Поэтому выполняла все пункты. Не пытаясь даже осмыслить, что делает, она за несколько ударов отделила от тела голову парня. Потом закусывая губу и отворачиваясь, продела то же самое с телом Андрея. Её совсем не удивило, что головы моргали и беззвучно открывали глаза, а тела дергались. После этого она прошла по домам и сейчас вокруг последней избы, начинали разгораться рукотворные костры.
Женька вновь подошла к столу. Там, замотанная в дерюге, лежала та штука, из-за которой, похоже, все началось. Ей вдруг до дрожи захотелось увидеть, что там спрятано. Из-за чего все это? Может и стоило согласиться? Но Женька пересилила себя. «К черту, тоже в костер!» Она схватила ком и потянула к себе. Что-то похожее на металлический шар.
– Чтоб ты!
Вещь оказалась такой тяжелой, что она не удержала её. Та глухо врезалась в пол, чуть не проломив его. Девушка быстро наклонилась и снова схватила шар. Однако снова неудачно: в этот раз просто порвалась ткань.
– Да пошел ты! – выругалась она. – Сгоришь и тут. Вместе с домом.
Она толкнула шар ногой под стол. Потом достала зажигалку, и зажгла её, проверяя пламя. И тут ей показалось, что на полу тоже зажегся огонек. Глаз уловил слабый желтый лучик, пробивавшийся с пола. Она наклонилась и заглянула под стол. Через прореху в ткани, ей в глаза ударил настоящий солнечный луч. Она хрипло проглотила воздух и со всей силы дернула ткань, освобождая яркое желтое пламя.
***
Он опять ошибся. Это тело слишком сильное. Хуже, чем дети. Слишком сильные чувства. Трудно сдерживать. Не надо было торопиться. Теперь снова надо ждать.
***
Иван
Иван сбросил газ, и слегка переложил штурвал. Лодка чуть завалилась на борт и выписала большую дугу, обходя каменную косу. Он поднял голову и довольно улыбнулся – он ожидал этой красоты. Берег, открывшийся за косой, играл всеми оттенками осенней палитры. От темного рубина и багрянца, до самого пронзительного желтого.
Это была уже его десятая осень на этом кордоне, но он никак не мог привыкнуть к этому буйству. Почему-то именно здесь, на Проклятом повороте, краски были особенно яркими. И в разгар лета, и особенно сейчас осенью. За все время работы, он ни разу не подошел к этому берегу. И не потому, что боялся того, что рассказывали местные. Он и сам теперь уже почти местный, и женился здесь, и сын в школу пошел. Но, он не настолько еще пропитался местным духом, чтобы верить во всякие страшные сказки.
Не останавливался он потому, что не хотел портить впечатление. Он прекрасно знал, что стоит только подойти ближе, как вся картина начнет меняться. Она распадется на отдельные фрагменты – кусты, деревья, траву. И каждый по отдельности тоже будет желтый или красный, но того ощущения праздника, лесного праздничного парада не станет. И даже опять отплыв потом на расстояние, ты не сможешь сложить это в
