я должен следить за всем и поглядывать по сторонам, пока собираю информацию о собачьих боях. Никто даже не знает, что я приехал сюда.
Она улыбнулась.
- Tы хотели быть тем, кто расскажет мне все?
- Думаю, да.
Он точно не хотел, чтобы кто-то из других парней пришел утром и обрушил на нее всю имеющуюся информацию. Он сомневался, что она справилась бы с подобной информацией, если бы ее рассказал кто-то другой. Он понимал, что она изображает из себя непробиваемого человека. Но внутри она, скорее всего, была разбита.
- Что, если они не найдут его у Фредди? Что тогда?
- Наши сотрудники уже позвонили в службу защиты животных. Я уверен, что Иеремия с нетерпением ждет начала работы.
Как только он замолчал, он тут же пожалел, что упомянул об этом.
- Кто такой Иеремия?
Марк вздохнул, отхлебнул немного пива.
- Придурок, который слишком серьезно относится к своей работе. Он пару лет служил в армии и относится к каждому животному как к заданию.
- Отлично, - сказала она, взъерошив свои волосы. Она посмотрела на Марка, как будто была глубоко обеспокоена. В ее серых глазах появились слезы, а губы скривились. - Будь честен со мной.
У Марка пересохло в горле, поэтому он кивнул.
- Все очень плохо?
Он ожидал любого другого вопроса, только не подобного.
Вздохнув, он почувствовал, что его осанка ослабла. Он осознал, что напустил на себя серьезный вид, а Эми только что разрушила его одним вопросом.
- Да, - сказал он. - Очень.
Ее губы задрожали, и она закусила их. Отвернувшись, она поднесла руку к лицу.
- Бедная Тереза...
Она начала всхлипывать.
Марк хотел снова обнять ее, но бутылка "Бад Лайт" по-прежнему стояла у нее на коленях. Он боялся потянуться рукой к ее бутылке. Бутылка находилась слишком близко к ее паху, а он не хотел, чтобы она подумала, что он к ней пристает.
Но ему также не хотелось сидеть и смотреть, как она плачет. Она перестала притворяться сильной и эмоции хлынули из нее потоком, сотрясая ее.
Охнув, Эми схватила бутылку пива и бросила ее.
Бутылка разбилась о стену. Марк откинулся на спинку дивана. Он повернулся к Эми, его сердце бешено колотилось от внезапного резкого жеста.
Она наклонилась вперед, поставила локти на колени и уткнулась лицом в ладони.
Он протянул руку к ней, положив ей на спину. Он погладил ее по спине, проводя круговые движения по лопаткам.
Она держалась так, словно его рядом не было.
И всхлипывала.
Мне уйти?
Он не знал, стоит ли ему подождать, пока она успокоится, или ей нужно побыть одной, чтобы обдумать все, что он ей сообщил.
- Хочешь, чтобы я ушел? - спросил он.
Она покачала головой, вытирая слезы с лица ладонями. Она посмотрела на него. На ее розовых щеках блестели слезы.
Несколько бисеринок скопилось на ее верхней губе. Она вытерла рот рукой неотрывно смотря на него.
- Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
Он почувствовал, как будто холодная рука стиснула его желудок.
- Эми...
Она откинулась назад, повернулась на диване и закинула ногу на диван. Ее колено растянуло футболку, и он увидел гладкую кожу ее бритого лобка.
- Поцелуй меня, - повторила она, начав приближаться к нему.
Он знал, что не должен. Как и прошлой ночью, он не хотел злоупотреблять ее уязвимостью.
- Послушай, мы не...
Она положила руку ему на спину, а другую - на диван рядом с его ногой. Затем она села прямо, подогнув ноги под себя. Опустив руки, она ухватилась за низ футболки. Она задрала ее вверх. Когда она стягивала футболку через голову, ее груди приподнялись и опустились, когда она отбросила футболку в сторону. У нее была упругая грудь, слегка вздернутая кверху. Грудь была не очень большой, но и не маленькой. Ее соски представляли собой темные круги с острыми, упругими ареолами посередине.
Она снова наклонилась к нему. Она положила руки по обе стороны от него.
- Я знаю, что мы не должны. Но сейчас мне все равно. Поцелуй меня. Сейчас же.
Марк перестал сопротивляться и поцеловал ее.
Глава 25
Джаггер пронзительно заскулил и проснулся. В его голове уже не осталось воспоминаний о кошмарных избиениях, а сопровождавшие их крики постепенно переросли в призрачное эхо. Оглядевшись, он не смог вспомнить, где находится и как здесь оказался. Он вдохнул носом воздух и принюхался.
Легкий ветерок колыхал деревья, отчего листья тихонько шелестели. До его носа доносились запахи, и по мере того, как Джаггер их распознавал, к нему возвращалась память, а вместе с ней и вкусовые ощущения, которые показались ему такими приятными и аппетитными.
Он бродил всю ночь и почти все утро - некоторое время бежал, затем шел и в конце концов улегся под вечнозеленым деревом у ручья.
Он уснул.
А теперь ему нужно было помочиться. И у него болели мышцы. Его желудок словно топтался на месте от голода. Он помнил вкус крови, помнил, как пил ее, словно воду в жаркий день. Мясо, теплое и нежное, источающее аромат, когда он жевал.
После убийства он почувствовал огромное удовлетворение, успокаивающий восторг, от которого перестало гудеть в голове. А боли от голода, от которых желудок словно пытался съесть сам себя, утихли.
Джаггер перекатился на живот. Оглядевшись по сторонам, он прислушался к окружающим звукам. Вдалеке он услышал щебетание птиц.
Откуда-то неподалеку доносилось взмахивание крыльев. Потрескивали ветки и шуршали листья, когда по ним бегали какие-то существа. Журчание текущей неподалеку воды напомнило ему о том, что его мучает жажда.
Но подобные звуки его не привлекали. Каким-то непонятным для него самого образом он чувствовал, что звуки ничего не могут поделать с жаждой, от которой его мутило.
Он выполз из-под густых ветвей вечнозеленого дерева и прищурился от яркого света в лесу. Сосновые иголки свисали с его грязной шерсти.
Посмотрев из стороны в сторону, он увидел деревья, которые, казалось, простирались до бесконечности. Он понюхал дуновение ветерка и не обнаружил никаких подозрительных запахов.
Вчера вечером он обнюхивал шины машины Терезы, когда появилась первая машина. Он услышал звук приближения машины и успел убежать в лес, до того, как машина подъехала.
Из зарослей он наблюдал, как мужчина ходит по окрестностям. Возникшее искушение напасть на мужчину было настолько сильным, что Джаггер даже начал дрожать. Он понимал, что лучше не
