босые, отяжелевшие ноги, одну за другой. Его легкие горели, но еще не готовы были взорваться. Он воображал, что в одиночку, по крайней мере, бежит быстрее, чем скованный с шестью другими пленниками.
«А если я выживу, что тогда?»
Разумеется, он обратится за помощью. Это займет время. Начнутся поиски остальных. Естественно, он их возглавит. В общем, это займет несколько часов, а может, и целый день, если ему вообще удастся вернуться. Продержатся ли пленники так долго? Уцелеет ли к тому времени хоть кто-нибудь из них?
Какая-то мрачная часть его была уверена, что он уже бросил их на произвол судьбы. Райли велела ему бежать, и он побежал. Можно ли было сделать что-то еще? Стоило ли ему остаться?
«А раньше я оставался?»
Глаза обожгла новая волна слез. Он смахнул их. И продолжил бежать изо всех сил. Облака быстро проносились по небу, то скрывая, то открывая луну стремительными вспышками. То погружая лес в глубокую тьму, то освещая его бледно-голубым сиянием.
Он чуть не напоролся на сломанную ветку, торчавшую из земли под опасным углом. В нескольких шагах была еще одна, за ней следующая – целая вереница таких же веток тянулась между деревьями по продуманной дуге. Их он тоже помнил. Указательные столбы. Он проследовал по их траектории.
«Я на правильном пути».
Он чуть потерял скорость и не был уверен, что сможет набрать ее снова. Легкие не позволяли. Дети по-прежнему были здесь, лес кишел ими – их мельтешившими конечностями и прерывистым дыханием.
Майлз определенно мертв.
Мысли Эвана метались от одного к другому. Их было слишком много. Он пробежал мимо засохшего дерева, расколотого посередине, словно топором Пола Баньяна. И продолжил бежать, не уверенный в том, был ли это нужный ориентир, и если да, то где следовало сменить направление.
Что-то с шипением бросилось на него из-за ближайших деревьев. Маленькая девочка, бежавшая на четвереньках. Она схватила его за лодыжку. Эван отскочил подальше. Другие дети захихикали среди теней, приближаясь к нему с обеих сторон. Эван ускорил шаг. Сердце болезненно колотилось в груди.
Вскоре появился еще один ориентир, который он помнил довольно отчетливо. По крайней мере, направление было все еще правильное.
Ориентиром была заброшенная лачуга. Ветхая постройка с заколоченными окнами, темневшая между деревьями. Эван не стал пробегать мимо. Он свернул к ней, к ее двери. Ручки не было, и он навалился всем весом на створку, которая со скрежетом заскребла пол с другой стороны. Эван проскользнул внутрь и закрыл дверь. Изнутри имелась запорная доска, которая, повернувшись по часовой стрелке, плотно вошла в пазы на косяке. В тот самый момент, когда Эван запер дверь, что-то с силой ударило в нее с другой стороны – ребенок налетел на створку всем весом. Затем еще один. И еще один. Эван отступил назад, надеясь, что гнилое дерево выдержит.
Эта лачуга-хибара-штука представляла собой единственную комнату с четырьмя окнами, по два с двух сторон, все они были заколочены досками. Пока он в безопасности. Пока. Пока дверь цела и стоит.
«Что теперь?»
Дети обходили лачугу по кругу. Снаружи раздавался шорох их тел. По узким полоскам лунного света, которые пробивались между досками, Эван видел, как дети забирались на окно и заглядывали внутрь. Затем они снова спускались и торопились к следующему. Сколько всего этих бестий?
Посреди темного, пустого пространства Эван осел на пол, опустил голову, глубоко дыша и прислушиваясь к несчастным созданиям снаружи, которые искали способ забраться внутрь.
Тридцать два
Дети совершенно не обратили внимания ни на то, что девушки вышли наружу, ни на то, что они углубились в лес, двигаясь на звук журчавшей воды. Райли следовала за Конни по пятам, каждая держала перед собой факел, и неважно, как долго они будут гореть.
– Ты заметила, что они не боятся света? – Райли оглянулась через плечо на освещенные окна хижины. Отсюда она все еще могла разглядеть фигурки бродивших внутри детей. – Он их совсем не беспокоил…
– Ага. – Голос Конни был тихим, безразличным.
Они дошли до ручья. Конни осмотрела его течение вдоль, затем поперек, прежде чем двинуться к другому берегу. Райли держалась рядом.
– До сих пор не могу поверить, что ты жива, – сказала она Конни. – После того, как они увели тебя по той лестнице, я была уверена, что мы тебя больше никогда не увидим.
– Ага, – так же вяло ответила Конни. – Сама с трудом верю…
На другом берегу она остановилась, глядя под ноги. Нагнулась, направила факел к земле. Затем посмотрела вперед.
– Что ты видишь?
– Мокрые пятна, – сказала Конни. – Они гнались за ним этой дорогой.
Они двинулись дальше. Райли тоже изучала землю, пока они шли, и замечала мокрые пятна. Даже не предполагала, что ей когда-нибудь придет в голову обращать на такое внимание.
– Майлз тоже тут, – сказала она. – Где-то.
– Сомневаюсь, что он далеко ушел, – ответила Конни.
Жестко, но верно. Райли уже успела предположить то же самое.
Пока они пробирались сквозь лесной мрак с редкими проблесками лунного света, Конни оглянулась и произнесла:
– Я сожалею. По поводу твоего брата. И твоей мамы.
Странным образом Райли выбросила смерть матери из головы. Как это вообще было возможно? Но после упоминания она снова увидела маму, поднятую в воздух копьем Евы. Жуткое последнее воспоминание. Наверное, поэтому она и заставила себя забыть о нем.
– Со мной что-то не так, если я ничего не чувствую? – Райли не совсем понимала, почему ей настолько спокойно задавать подобные вопросы Конни. Наверное, потому что та была для нее практически незнакомкой. Возможно, отчасти дело было в этом.
– Ты в шоке, – ответила Конни. – Позже почувствуешь. Если мы выберемся отсюда целыми и невредимыми… – Даже со спины Райли видела, как Конни осознавала собственные слова. Затем посмотрела на свое отрубленное запястье, прижатое к животу, и с легким смешком выдохнула через нос: – Но этот поезд, похоже, от меня уже ушел, да?
От ручья они долго шли прямо. Райли почти не представляла, куда они направляются, но у Конни, кажется, была идея.
– Ты знаешь, куда мы идем? – спросила Райли, просто чтобы убедиться.
Но, к ее ужасу, Конни покачала головой.
– Не особо. – Она посмотрела налево и направо, щурясь от света факела. – Я почти уверена, что остальные преследовали Эвана. И я готова поспорить на другую руку, что он знал, куда шел.
– Думаешь?
Конни оглянулась, на миг встретилась взглядом с Райли, а затем снова посмотрела вперед.
– Твой брат внимателен ко всему. Потому что постоянно беспокоится. Не удивлюсь, если он запомнил всю
