Адский Дом - Эдвард Ли

Она поджала губы.

- Хм?

- Ничего. Это бейсбольная шутка. Значит, ты пожертвовала собой, чтобы этот другой парень мог сбежать с этими транскрипциями? Это безумие. У тебя еще много времени осталось, но из-за этого ты можешь провести остаток жизни в тюрьме. Зачем жертвовать собой?

- Потому что есть вещи поважнее здешней жизни. - Слова медленно вырывались из ее горла. Казалось, она смотрит сквозь него, а не на него.

- Другая жизнь... жизнь на "другой стороне"? Ад? Ты это имеешь в виду?

Теперь она опиралась на локти, обвисшие груди покачивались в мешковатой футболке.

- Ты же знаешь Фредди. Ты же знаешь, как он всегда улыбается. Держу пари, он улыбался, когда ты разговаривал с ним в тюрьме.

- На самом деле так оно и было.

- И он был прав. Видишь ли, он знал, и именно поэтому так часто говорил нам об этом. Когда вечеринка закончится, все будет кончено. Хочешь знать почему?

- Конечно.

- Потому что в другом месте нас ждет вечеринка получше.

- В Аду? Это то, о чем мы говорим, Сью?

Она ничего не ответила.

- Сью, это просто смешно, - наконец сказал он. - Культ дьявола? Ну же. Ты похожа на девчонку, которая целыми днями вкалывает на какой-нибудь ручной работе, каждую ночь сидит в деревенских барах, напивается разливного пива, водит старый пикап с лысыми шинами и вмятинами.

Она завыла от смеха.

- Ты прав во всем, кроме грузовика. У меня нет колес, потому что я не могу получить страховку.

- Ты не поклоняешься дьяволу! - сказал Бернс громче. - Ты деревенщина в дешевом портовом городке!

- О боже, ты такой бунтарь! - Она хрипло хихикнула. - Ты не понимаешь, и я не жду, что ты поймешь. Фредди знал, что мы все в конце очереди – он это видел. Они сказали ему...

Они. Это слово, казалось, эхом отозвалось в голове Бернса.

- Так вот почему я осталась. Вот почему я взяла на себя удар и позволила Дуги свалить.

Бернс тут же записал имя Дуги в блокнот.

- Как фамилия Дуги?

Наконец до нее дошло.

- О, черт, чувак! Пошел ты!

- Тебе нечего терять, Сью! - Крикнул он в ответ. - И ты можешь в это поверить: единственная вечеринка, которая ждет тебя, это жизнь без права досрочного освобождения в государственном лесбийском блоке!

Она снова пренебрежительно махнула рукой.

- О, но знаешь что? Ну и что? Дуги все равно давно нет.

Чушь. Бернс остался при своем мнении.

- И вообще, это не его настоящее имя, как и Сьюзен Мейтленд – не мое. Хочешь знать, что я буду делать, когда меня посадят в тюрьму?

- Что, Сью?

Ее грязная улыбка сияла почти как свет.

- Найду способ покончить с собой.

"Договор о самоубийстве", - записал Бернс дальше. Фредди сказал то же самое, вспомнил он.

Ее настроение изменилось, как будто щелкнул выключатель.

- Послушай, парень, мне больше не хочется разговаривать. Я устала. Можно мне вернуться в камеру и поспать?

- Да, Сью. Сделай себе одолжение и передумай. Не защищай этого другого мудака. Поговори с прокурором, и он, вероятно, разберется.

- Не-а. Нахуй. Я просто устала. Я хочу спать... и мечтать.

- О другой стороне?

- Старик, ты хотел бы видеть сны, как я, как все мы.

- Я, наверно, не хочу этого, Сью, - мысли крутились снова и снова. Договор о самоубийстве в сатанинском культе? Эти деревенщины?

- Я стану баронессой, - пробормотала она, закрыв глаза. - А Фредди станет герцогом.

- Удачи тебе завтра, Сью, - сказал он, вставая.

- Эй, парень. Сделай мне одолжение.

Теперь Бернс видел ее грудь в свободной футболке, лежащую на столе, как два мешка с водой.

- Может быть. Что?

- Скажи Фредди, что я люблю его и не могу дождаться, когда увижу снова.

Бернс невольно рассмеялся.

- Сью, ты никогда больше его не увидишь. Даже если мы переведем его сюда, в тюрьму, это будет далеко от того места, куда вы направитесь. Свидания между двумя осужденными просто не допускаются.

Она закатила глаза, как будто его ответ был наивным.

- Да, да, конечно. Но скажи ему, хорошо?

Бернс обернулся в дверях.

- Я скажу ему, если ты скажешь, что было в пепельнице.

Она поморщилась, ее морщины стали интенсивнее.

- Черт, чувак, я не могу! Спроси меня еще о чем-нибудь!

- Все в порядке. - Он пристально посмотрел на нее. - Что ты сделала с кровью?

Ее ухмылка стала похотливой.

- Мы ее выпили.

- Ты полна дерьма, Сью. Хорошо проведи время, занимаясь жизнью. - Он открыл дверь.

- Подожди! Ты прав. Мы ее не пили. Я просто дурачила тебя. - Она поднесла два пальца ко рту, обозначая клыки.

Затем ее голос снова стал хриплым, и на этот раз от ее улыбки у него по спине пробежал холодок.

- Мы сохранили кровь...

- Сохранили? - недоверчиво спросил он.

- Мы сохранили все до последней капли.

Бернс быстро вышел из комнаты, а Сьюзен Мейтленд крикнула ему вслед:

- Скажи Фредди, что я все еще люблю его, как ты и обещал, ты, полицейский ублюдок!

Глава десятая

1

Даже без соляной маски Бонифаций не мог выражать страх на его лице, не с большей частью плоти, содранной с его лица. Теперь, без маски, он смотрел на свой двор из окна своих покоев... вздрагивая.

Его собственные прорицатели теперь начали проверять то же самое: в его ауре был изъян, в Потоке была неровность.

Возвышенный герцог пытался отвлечься на свою любимую органическую игрушку, главную субретку двора, Сладострастие.

- Вот так, мой самый отвратительный господин? - спросила она, поднимая глаза от его широких колен.

Бонифаций уже ничего не чувствовал, его вечная похоть была разрушена этими новыми заботами. Может быть, это ее взгляда стало недостаточно? Сладострастие было его любимицей, которой он восхищался больше всего, потому что она была почти полностью человеком, что было редкостью на этой арене улучшенных Гибридов. Ее большая, чрезмерно полная грудь и кожа без изъянов, как в ее последний день жизни в Живом Мире, так сильно напомнили ему всех мирских женщин – включая монахинь, которых он опустошал на алтарях более тысячи лет назад.

Би-лицевая процедура была единственным люциферским улучшением Сладострастия. Возможно, именно его любовь к