рукой Аннелока.
На ярко-красной улице послышался стук. Рут осторожно выглянула из переулка...
- Насколько близко? - прошептал Александр.
- Тридцать футов, - сказала Рут. Сладострастие скользила по тротуару, светлые волосы струились вокруг ее ужасного лица. Юбка-Язычок блестела, волчьи руки крепко обхватывали груди, так похожие на груди Рут. И когда она прошла...
Щелк!
Рука Аннелока метнулась вперед, схватила женщину за шею и втащила в переулок.
Рут в ужасе отступила. Женщина барахталась на земле, давясь. Священник повалил ее с удивительной жестокостью, его демонические колени придавили ее плечи. Все это время рука Аннелока сжималась, как удав.
Бугристое белое лицо Сладострастия начало синеть, а вертикальные глаза выпучились.
- Отпусти меня! Я из дворца Бонифация!
Александр заскрежетал зубами при виде ее.
- Боже, какая ты уродливая.
"Ты прав", - подумала Рут. Потом она заметила, что в каждой желтой бороздке лица сидит по крошечному красному червячку.
- Я прикажу запереть тебя в бочонке и запарить навечно, жалкий еретик! - выплюнуло чудовищное лицо.
Бах!
Александр ткнул рукоятью ножа в макушку Сладострастия. Она тотчас же перестала биться; теперь она лежала неподвижно, без сознания.
Священник бросил на Рут очень мрачный взгляд.
- Ты, наверно, не хочешь это видеть.
Рут скрестила руки на груди.
- Я не хочу ничего видеть! Я хочу знать, что не так с твоей гребаной башкой, если ты думаешь, что я могу сойти за нее! Ты зря стараешься, парень! Это не сработает.
- Смотри внимательно, Рут. - Затем Александр снял со Сладострастия шарф, обнажив кольцо смятой плоти на ее шее.
- Какого хрена?
- Она Двуликая, Рут. - Александр схватил Сладострастие за гриву светлых волос и потянул.
Ужасное гнилостное лицо вытянулось, когда его сняли с черепа женщины; в то же время странные складки кожи на шее исчезли, когда второе лицо скользнуло по ее черепу.
- У этой сучки два лица? - Рут чуть не взвыла.
- Ага. Гнилостное лицо было хирургически привито поверх Человеческого. Всякий раз, когда она хочет сменить лицо, все, что ей нужно сделать, это подтянуть или опустить, как чулочную маску, - объяснил Александр.
Человеческое лицо Сладострастия было красивым, но... "Не такое красивое, как мое", - подумала Рут.
Теперь первое лицо свисало, как лоскут кожи с верхней части черепа. Александр небрежно отрезал его ножом, объяснив:
- В Живом Мире есть подтяжки лица, имплантаты и подтяжки живота; здесь у них есть Би-лицевая хирургия – очень дорогая. Можно заиметь любое лицо, которое захочешь пришить поверх твоего собственного, если у тебя есть деньги, и так как она любимая шлюха Бонифация, могу поспорить, что у нее их много.
Желудок Рут скрутило от какого-то внезапного страха. Когда Александр закончил срезать гнилостное лицо с человеческого лица, он встряхнул его, как кусок белья, светлые волосы и все остальное.
Александр хитро улыбнулся Рут.
- Ты уже поняла, Рут?
Ее голос звучал как песок, когда она ответила:
- Ты хочешь, чтобы я натянула это лицо, не так ли? - Она моргнула, холодно глядя. - Это уродливое, отвратительное, демоническое чудовищное лицо.
- Да, Рут. Без тебя нам конец. Ты наша единственная надежда, и это единственная надежда для тебя тоже. Ты хочешь попасть в Чистилище через тысячу лет, - его рука указала на вонючий, дымящийся город, - или хочешь остаться здесь навсегда?
Рут сглотнула.
- Помни, Рут, наш разум ограничен. Божий – нет. Иногда мы должны позволить себе быть искуплены трудным путем. Выбирай сама.
Рут заерзала на месте.
- Ладно, я надену это гребаное чудовищное лицо. Иисусе...
- Хорошая девочка, - усмехнулся священник.
Хруст!
Он наступил ногой на голову Сладострастия и расплющил ей череп. Ошеломляющее тело дернулось один раз, затем замерло.
Рут не была уверена, но как только нога Александра раздавила голову, нить иссиня-черного тумана, казалось, поднялась вверх, как дым, а затем зазмеилась к трещине в стене переулка.
- Это было...
- Ее душа, - сказал священник. Он посмотрел на трещину в стене. - Я счастлив сообщить, что Сладострастие теперь занимает тело Кирпичного Клеща.
Затем Александр снял с женщины сандалии из кости.
- Надень это сейчас, Рут, а потом лифчик из рук и Юбку-Язык.
- Отлично, я снова надену это дурацкое дерьмо, - пожаловалась она. Она быстро переоделась и обнаружила, что сандалии из кости идеально подходят.
Затем Александр передал ей срезанное лицо.
- Пора, Рут. Просто помни, что делаешь это для сил добра.
"К черту это дерьмо, чувак", - подумала она, затем глубоко вздохнула, поморщилась – О Господи, я не могу поверить, что делаю это – и натянула гнилостное лицо на голову, как будто это была лыжная маска.
Александр накинул шарф ей на шею, потом отступил назад и изумленно уставился на нее.
- Рут, ты очень похожа на нее. Это даже лучше, чем я думал.
- Потрясающе, - пробормотала Рут. Новое лицо казалось ей горячим, влажным мясом.
- И, как я уже сказал, я буду следовать за тобой всю дорогу.
- Как? - возразила она очевидному. - Даже если они поймут, что я самозванка, они не пустят священника в крепость.
- Предоставь это мне, - сказал он, повернул нож и начал отпиливать левую руку Сладострастия.
2
Может быть, есть Бог, и Он защищает Венецию, подумал Бернс. Он только что высадил ее у приората и направлялся обратно в участок. Он не сознательно нажал на спусковой крючок, когда выбил нож из руки Дуги Джонса, и, по правде говоря, он редко тренировался на стрельбище. Это был самый удачный выстрел в истории полицейской работы.
Скрыть свой всплеск адреналина от Венеции и управляющего было нелегко; теперь его руки дрожали на руле. Он хотел отправиться домой и расслабиться, но знал, что не сможет. Дуги недолго пробудет в больнице; сейчас первоочередной задачей Бернса было убедиться, что преступник в безопасности в своей камере.
- Два-ноль-восемь, это два-ноль-ноль, - сказал он в микрофон. - Дайте мне расчетное время прибытия транспорта Дуги Джонса, прием.
В ответ тишина.
- Два-ноль-восемь, как слышите?
Ничего.
Клоуны, должно быть, оставили свои Моторолы в машине. Он попробовал другой блок.
- Два-ноль-семь, это Бернс. Вы меня слышите?
Ничего.
"Сегодня я надеру кое-кому задницу", - раздраженно подумал он. Ублюдки спят у выключателя. Но пятнадцать минут спустя, подъезжая к участку, он заметил все три патрульные машины, припаркованные на стоянке. Ну, по крайней мере, они уже привезли Дуги. Наверно, сейчас он в камере.
Бернс
