Наша задача – убедиться, что она благополучно прибудет сюда, в подземное место под названием Нижний Алтарь. В нем есть каменная плита, называемая Сердцевиной. Это Дольмен – или платформа, на которой Ангелы переместятся из Ада на Землю, а Венеция – с Земли в Ад.
Рут поморщилась.
- На гребаном камне?
Александр вздохнул.
- Это волшебный камень, Рут, понимаешь? Волшебный камень.
Надо было, блядь, догадаться. Его сарказм вывел ее из себя.
- Послушай, парень. Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь. Все, что я знаю, это то, что я смогу выбраться отсюда через тысячу лет, если мы справимся. Так что давай просто пойдем и сделаем это, а ты расскажешь мне все остальное обалденное дерьмо по пути.
В безликом голосе Александра послышалось облегчение.
- Отличная идея. И на этой ноте...
Рут отступила назад в периметр умбрика; Александр направил Лунный Секстант вверх.
- Пора идти в крепость? - с некоторым беспокойством спросила Рут.
- Еще не совсем. Осталось только одно.
Рут вздохнула.
- Что это?
- Усыновить ребенка, - сказал ей священник.
2
Даже с десятью живыми полицейскими в участке сейчас было тихо, как в морге. Бернс передал свой доклад заместителю начальника штаба по имени Мокси, который казался молодым для высокого звания и мускулистым, как футболист.
- Шестеро убитых полицейских, но только пятеро из них держали в непосредственной близости свое оружие.
- А это значит, что одно из них взял Дуги Джонс, - посетовал Бернс.
- Это выглядит не слишком хорошо для вас, капитан. - Ехидный заместитель начальника оглянулся с непроницаемым лицом. - Это может быть самая страшная полицейская резня в истории Восточного побережья.
- Расскажи мне об этом, - Бернс прислонился к стойке регистрации, когда шестерых мертвых офицеров выносили на носилках. - Я понял, что ошибся насчет Джонса. Думал, что он просто тупой фанатичный безумец.
- Это было организовано. У него, должно быть, был сообщник, поджидающий в участке, что, черт возьми, почти невозможно.
- Ни черта подобного. Это невозможно, - настаивал Бернс. - Джонс никак не мог связаться с соучастником, чтобы сообщить, что его поймали.
Мокси фыркнул.
- Капитан, кто-то выстрелил в голову шестерым офицерам полиции. Джонс ни за что не смог бы сделать это сам, даже если бы у него был спрятан туз в рукаве. Вы обыскали его, не так ли?
Я должен дать этому мудаку по морде, а потом уйти. Нахуй.
- Его обыскивали пять или шесть раз. Ничего не нашли. - Бернс изо всех сил старался не кричать.
- Я загрузил воспроизведение, сэр, - сказал техник из службы безопасности. Они вернулись в маленькую комнату, полную телевизионных экранов.
- Вот и настал момент истины, капитан, - бросил Мокси Бернсу, а затем, обращаясь к технику, добавил:
- Показывай.
Он прокручивал записи с камер наблюдения.
- Первый экран – это стойка регистрации, второй – холл, третий – приемная тюрьмы, - сказал техник и нажал кнопку. Бернс посмотрел на зернистые экраны и увидел двух полицейских, которые вели закованного в наручники Дуги мимо стойки регистрации, где сидел сержант. Сержант ухмыльнулся. Они миновали комнату охраны, где еще один полицейский поднял глаза от своего стола, прошли по коридору на втором экране мимо третьего полицейского, затем миновали еще трех полицейских, ожидающих в тюремном коридоре на третьем экране.
- Убийца монахинь, да? - заметил один из полицейских. Дверь камеры распахнулась. - Чтобы убить монахиню, нужен крепкий орешек.
- Вы, свиньи, можете поцеловать меня в задницу, - ухмыльнулся Дуги. - Давай, сними с меня наручники. - Потом его толкнул другой полицейский.
- Заткнись, сопляк. Большой страшный сатанист. Что случилось, твоя мама запирала тебя в шкафу, когда ты был маленьким? - сказал полицейский и снова толкнул Дуги.
- Эй, это нападение! У меня есть права! - пожаловался Джонс. Все пятеро полицейских усмехнулись.
Теперь самый крупный полицейский расстегнул наручники Дуги и приготовился посадить его в камеру.
- Ты хочешь что-нибудь сказать, говнюк?
Дуги обернулся, ухмыляясь, прежде чем дверь камеры успела закрыться.
- Единственное, что я должен тебе сказать... это: Stekk ceffaen mzeluum eoziforus...
Бернс почувствовал, как внутри у него все сжалось. Экран слегка покачивался; камера смотрела вниз из высокого угла, и он мог видеть спины всех трех полицейских в зале. Они все просто стояли и смотрели на Дуги.
Один за другим каждый полицейский спокойно выхватил свой служебный револьвер, приставил его к своей голове и выстрелил.
Бернс вздрогнул, стиснув зубы. Мокси потер глаза. Три выстрела прозвучали нереально на репродукции, и вспышки выстрелов на мгновение выбелили экран. Еще два выстрела раздались из холла и комнаты.
Взгляд Бернса метнулся к первому экрану. Сержант на стойке регистрации выглядел как будто в трансе. Затем он приставил пистолет к голове и нажал на спусковой крючок.
Дуги вышел в комнату регистрации. Он, казалось, возился с чем-то на столе, потом взял у сержанта пистолет. Насвистывал ли он какую-нибудь мелодию? Наконец он подмигнул в камеру и вышел из здания.
- Пресвятая Богородица, - пробормотал Мокси. Обвинительная нотка в его голосе исчезла.
- Вот вам сообщник, - сказал Бернс, все еще не веря своим ушам. - Никакого сообщника. Многократное самоубийство
Нижняя губа Мокси задрожала.
- Капитан Бернс. Как вы объясните то, что мы только что видели?
- Ну, если бы я не знал лучше, я бы сказал, что Дуги Джонс, самопровозглашенный сатанист, только что инициировал какое-то оккультное заклинание, которое заставило шестерых моих копов снести себе головы.
- Это смешно, капитан.
- Я знаю, сэр. Так как же вы это объясните?
Мокси уставился на него.
- Я... Я... Я... Я не могу.
"Не думай об этом, не думай об этом", - повторял Бернс снова и снова. Это невозможно, поэтому не пытайся понять это. Он не верил в оккультизм, не верил в то, во что другие люди верят. Больные люди. Сумасшедшие.
Вместо этого он придерживался объективных задач. Он немедленно объявил Дугласа Б. Джонса в розыск, а также разослал его фотографию во все газеты и телеканалы региона. Теперь он сидел в своем импровизированном кабинете в участке, который вновь укомплектовали полицейские округа из Манчестера. Теперь все тела исчезли, и отдел улик заканчивал работу.
И все же атмосфера смерти висела в воздухе.
- Я схожу выпить кофе, сейчас вернусь, - сказал он и вышел.
Четыре девушки в бикини шли по дощатому настилу, но Бернс этого
