было не зря.
- Значит, вы считаете, что дело действительно раскрыто?
- Конечно. Нет никаких оснований полагать, что в мартовских убийствах есть еще соучастники. Слишком много подтверждений от Фредди и Мейтленд. Но Дуги мы тоже зажарим по-крупному. - Бернс задумался. - Это не имеет особого значения для дела, но... Мне бы очень хотелось знать, что все это значит. Схема, Эосфор, инструкции на языке, на котором они были написаны.
- Наверно, просто три больных человека, живущих иллюзией, - предположила Венеция.
- Да, - согласился он. - Эй, ты не возражаешь, если я быстро заеду в участок, прежде чем отвезти тебя обратно? Я буду через пару минут.
- Все в порядке, - сказала она, почти засыпая на сиденье.
- Как только они вернут Дуги из больницы, я должен быть чертовски уверен, что за ним следят, как за смертником.
- Вы действительно думаете, что он склонен к самоубийству?
- Да, потому что Фредди и Сью не казались самоубийцами, но все равно покончили с собой. Они даже сказали мне, что сделают это. Я не могу допустить, чтобы то же самое случилось с Дуги.
Культ самоубийц. Слова стучали у нее в голове. Сатанинский... Все это казалось нереальным или настолько далеким, что не имело никакого смысла, как будто читаешь о таких вещах в газетах и просто думаешь: "О, как странно".
Но оно было здесь, прямо перед ее лицом.
Призрачное ощущение от острия ножа продолжало колоть ее шею, и она вздрогнула, вспомнив, как рука Дуги терзала ее грудь и промежность.
Бернс припарковался перед подразделением Вамспорта.
- Я вернусь через пять минут, - пообещал он.
- М-м-м, - сказала она. Она закрыла глаза. Я просто вздремну, пока он там...
Полусон казался роскошным после того, как ее терроризировали в магазине. Спасибо тебе, Господи... Но это была правда, ее легко могли убить. Она увидела спокойную черноту за своими глазами. Ее окно было открыто, и она чувствовала, как легкий ветерок ласкает ее лицо.
Но тут в ее голове промелькнул странный образ: наручные часы – это ее часы? – но стрелки вращались то назад, то вперед, день и дата делали то же самое, пока не дошло до точки, где каждая секунда была временем, на несколько часов отличающимся от второй предыдущей.
Еще одно изображение: ее обнаженное тело распростерлось без сознания, а фигура в плаще сгорбилась между ее ног...
Ее желудок заполнила желчь...
Затем жестяной голос затрещал и заскулил, как старая радиопередача:
- Ты должна найти Сердцевину! Ты должна найти кости! Венеция! Венеция! Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить льющуюся кровь!
Венеция поперхнулась, как будто ее только что спасли от утопления.
- Ты должна найти Сердцевину! Ты должна найти кости! Ты меня слышишь? Ты меня слышишь? Это не сон! Ты должна принести одну из...
Она проснулась с беззвучным криком на губах и тотчас же обнаружила, что по щекам ее текут слезы.
- О Боже, что со мной? – взвизгнула она. Ее кулаки сжались на коленях. Должно быть, у меня опухоль мозга или что-то в этом роде. Что еще могло вызывать такие яркие галлюцинации снова и снова? Когда Венеция разжала кулаки...
Что...
В одном из них лежал скомканный листок бумаги.
Кто-то вложил это мне в руку... пока я спала.
Сонная, все еще со слезами на глазах, она прищурилась, глядя на корявые каракули: Прими свою силу, которую я не принял. В своей трусости я больше не достоин служить Богу. Будь осторожна, чтобы не быть принесенной в жертву по ошибке. Только ты можешь правильно войти в Сердцевину.
- Это безумие! - пробормотала она и выскочила из машины. Записку унесло ветром. - Кто-то морочит мне голову! - Главная дорога шла параллельно докам. Через квартал она увидела бродягу, ковылявшего через улицу. "Он! - поняла она. - Отец Уайтвуд!"
- Подождите! - крикнула она, топая по тротуару. Прохожие глазели на нее. - Отец Уайтвуд! Черт побери, вы бы подождали!
Мужчина выпрямился, из-под капюшона засаленного плаща на нее смотрело перепачканное лицо. Он остановился, его кулак задрожал, словно бросая вызов самому себе, и на мгновение показалось, что он повернется и пойдет к ней.
- Черт бы его побрал! - Венеция выругалась.
Вместо этого бродяга – бывший приор Приората Святого Иоанна – сел в автобус и уехал.
- Вернитесь!
В заднем окне автобуса на нее смотрело иссохшее лицо, потом старик перекрестился.
Глава шестнадцатая
1
- Это будет очень скоро, - сказал Александр, поднимая к небу странный медный полумесяц.
Рут даже не знала, что это такое.
- Как скоро?
- Ну, поскольку здесь нет времени... - Он пожал плечами, не сводя глаз с устройства. - Я могу судить только по этому. Не волнуйся, я все узнаю.
Рут нахмурилась. Она села рядом с ним на скамейку из длинных костей в конце другого переулка.
- А что это вообще за штука?
- Знаешь, что такое секстант?
- Черт возьми, нет.
Священник с чудовищными руками покачал головой.
- Это что-то вроде секстанта, Рут, с помощью которого моряки прокладывали курс, глядя на звезды. Но это Лунный Секстант. - Он показал его: медный полумесяц, который – теперь, когда она подумала об этом, - был в точности похож на черный серп луны, висевший в небе. – Настраиваешь его так, чтобы точки были параллельны земле, и проверяешь расстояние между точками луны и точками секстанта. Здесь луна никогда не меняет фазу, но она меняет высоту. Это самое близкое к измерению времени в Аду. Показания, которые ты выведала у Альдежора, были семь целых семь десятых. На этой штуке есть датчик. Сейчас мы находимся на отметке семь-три. Мне просто нужно будет продолжать проверять, как только мы окажемся внутри.
Рут почесала подмышку, желая принять душ.
- Где внутри?
- Вот, - сказал священник. Его рука Аннелока указывала на массивное здание в нескольких кварталах отсюда. - Это крепость Бонифация.
- Она такая... яркая, - сказала она, прикрывая глаза. Как и все в Районе, она была сложена из тех забавных красных кирпичей, которые странно светились, но это строение было самым ярким. Каждый кирпич горел, как размытый красный неон на фоне темного алого неба.
- Кровавые кирпичи заколдованы очень сильно, - объяснил Александр. - Отсюда и свечение. Это одно из самых важных зданий в Аду, а также одна из самых больших
