Засунув руку во внутренний карман, Захер-Мазох вытащил гарроту с кожаными ручками. Небрежно отбросил ее в сторону.
– Значит, ты тоже готов меня предать, Леопольд? – тихо проговорил Сад. – И все ради забавы, я полагаю.
– Я думал, не следует ли мне тебя убить, – ответил Захер-Мазох. – Не ради удовольствия – ты и сам должен понимать, если знаешь хоть что-нибудь о мазохизме, великом изобретении, за которое я обрел вечную славу. Я собирался убить тебя из-за того, что мне показалось, будто ты готов перейти на Другую Сторону.
– Какая глупая мысль! – усмехнулся Сад. – С тем же успехом можно попросить меня отречься от садизма, за изобретение которого я покрыл себя вечной славой и получил место в учебниках истории. Многие считают, кстати, что мазохизм есть всего лишь следствие более глубокого и фундаментального садизма, который я придумал и впервые провел в жизнь.
– Здесь есть о чем поспорить, – заявил Захер-Мазох, вспоминая слова психоаналитика, говорившего ему, что он должен защищаться даже тогда – и особенно тогда! – когда он в себя не верит.
– Вот что я хочу знать, – произнес Сад. – Почему тебя беспокоит мой переход на Другую Сторону?
– Конечно, мое поведение может показаться не слишком дружеским, – ответил Захер-Мазох. – Но меня прежде всего беспокоит мораль остальных, тех из нас, кто живет во внутреннем ядре зла; все мы почувствовали бы себя брошенными, если бы учитель, сам великий Сад, дезертировал из наших рядов.
– Отказаться от зла? Никогда! Я вернулся, мой дорогой Леопольд, и полон решимости совершить нечто значительное, нанести удар за дело зла – как мы его понимаем.
– Ах, вот маркиз, которого я так хорошо знаю! – с восторгом воскликнул Захер-Мазох. – Замечательно, что ты снова с нами. Мы живем в смутные времена, мой дорогой де Сад. Даже Ад начал меняться. Послушай, Донасьен, у меня есть друзья, с которыми тебе не мешает встретиться. С некоторыми ты уже знаком, других не знаешь. Однако могу заверить тебя: все они искренне и честно привержены делу зла.
Мечтательная улыбка тронула тонкие губы Сада. Захер-Мазох понимал, что больше ничего не следует говорить. Очень скоро великая мечта будет реализована. Он немного помассировал щеку. Вне всякого сомнения, в том месте, где Сад ущипнул его, появится отвратительный синяк. Ну и что из того? Де Сад вернулся домой! Впрочем, если подумать, теперь их встреча показалась ему забавной.
Глава 11
Великий Совет Истинного Зла состоялся в Мясном Месте, специальном помещении, которое отводилось для самых серьезных случаев. В баре внизу можно было поесть – мамалыга, деревенский соус, жареный цыпленок, а в качестве гарнира подавали окру в соусе, или коровий горох, или и то и другое. Дьявол знал, как заставить страдать человека, в особенности если он француз. Сад занял привычное место во главе стола. Откашлялся и призвал собравшихся к порядку.
– Я хочу вас всех поприветствовать, – заявил он. – Я вижу несколько старых друзей. О, вот и новое лицо! Знаменитый профессор Фридрих Ницше, как я рад вас видеть!
– На самом деле я не должен здесь находиться, – ответил Ницше. Он оказался совсем маленьким человечком, почти карликом, с роскошными усами, кончики которых загибались кверху. На нем было пенсне в золотой оправе и толстый твидовый костюм цвета соли с перцем. – Многие считают, будто мне тут самое место, поскольку Гитлер и национал-социалисты некоторое время увлекались моими работами, а термин «ницшеанский» каким-то образом связался с грязными трюками, которые они выделывали. Аналогичная ситуация сложилась и с вами, Сад, с вашим хваленым садизмом, в сердцевине которого всего лишь дурные манеры и безнадежная вульгарность. Когда я молился Сверхчеловеку, я определенно имел в виду не вас.
– Всегда приятно послушать образованного философа, – заявил Сад. – В особенности если он пытается определить зло, как следует его не испробовав. Типичный немецкий идеализм, таково мое мнение. Однако мы все равно рады приветствовать вас в наших рядах.
– Любой мясник способен на злые дела, – раздраженно проворчал Ницше. – А вот чтобы понять его метафизические последствия, требуется мыслящий человек.
– Пойдем дальше, – как ни в чем не бывало продолжал Сад. – Среди нас несколько аристократов. Жиль де Ретц, например, его мы особенно счастливы здесь видеть. Не хотите ли совершить какое-нибудь злое дело, Жиль?
– Бог не пожелал прислушаться к моему покаянию, – ответил Жиль. – И потому я готов к новым, более жестоким преступлениям. Посмотрим, как это понравится Ему.
– Вот так дух! – воскликнул Сад. – Прошу обратить внимание на графиню Елизавету Эстергази, принадлежащую к одному из самых знаменитых венгерских родов. Наиболее образованным из собравшихся здесь известна ее история: графиня принимала ванны из крови своих служанок – нескольких сотен. Только сначала Елизавета замучивала их до смерти, естественно.
– А что я могла сделать? – спросила графиня, поворачивая красивое лицо с безумными глазами в сторону Сада. – Они плохо себя вели. Кому-то ведь следовало их наказать.
Сидевший напротив нее Захер-Мазох подумал, что графиня Елизавета – самая роскошная женщина, которую ему когда-либо доводилось встречать. Вот леди, понимающая толк в страдании, – если его нужно причинить другому человеческому существу.
– Дорогая графиня, – выпалил он, – я знаю одного человека, которого необходимо наказать и который готов отдать себя в ваше распоряжение!
Губы графини презрительно изогнулись.
– Австрийская свинья!.. Меня не интересуют мужчины, к которым тебя, впрочем, едва ли можно причислить. Я люблю молодых девушек. Так что одари своей мерзостью тех, кто способен получить извращенное удовольствие от наказания такого недостойного и глупого существа, как ты.
Удовлетворенный Захер-Мазох откинулся в кресле. Леди и в самом деле понимает, чего требует душа мазохиста.
– Друзья, – снова заговорил Сад, – вас так много, что я просто не в силах назвать каждого. К счастью, наш стол в случае необходимости становится бесконечным – иначе нам не удалось бы усадить за него всех, кто сегодня пожелал принять участие в этой встрече. А теперь, господа, не пора ли выбрать тему разговора?
– Ты же знаешь, на данном этапе существует только один больной вопрос, Сад! – вмешался Жиль де Ретц. – Я имею в виду возмутительное, упадочное состояние, в которое по вине Дьявола пришло зло.
– Да, именно о зле я бы хотел с вами сегодня поговорить, – кивнул Сад. – Братья и сестры, мы слишком долго терпели этот изнеженный и смехотворный Ад. Оглянитесь по сторонам! Что нас окружает? Что происходит в Аду? Идет война, дрянная и абсолютно безликая. Кстати, с каких пор война стала считаться злом? Да, война приносит ужасные страдания, но разве в ней заключено зло? На сей счет ни у кого и никогда не возникало сомнений. Кроме того, нам удалось обнаружить, что в аду полно политических партий, преследующих самые разные цели, – совсем как на Земле. Друзья мои, я со всей серьезностью заявляю: нам необходим настоящий Ад, место, где царят извращенное зло и жестокость. Зачем нам жалкий, дрянной и низкосортный Ад, где мы с вами находимся?
– Правильно! Правильно! – завопили собравшиеся.
Де Сад подождал, пока стихнут аплодисменты и крики. Потом снова заговорил:
– Поэтому, друзья мои, я предлагаю создать боевую группу, которая посвятит все силы тому, чтобы сделать Ад действительно адским местом.
– А что, если Дьяволу это не понравится? – осведомился Оскар Уайльд с дальнего конца стола.
– Ну, тем хуже для него. Если он отстает от времени, его следует сместить.
– Свергнуть Сатану в его собственном Аду! – задумчиво проговорил Захер-Мазох. – Какая выдающаяся мысль!
– Меньшего я от себя и не ждал, – заметил де Сад.
Глава 12
Сад и Ретц остались вдвоем после того, как совещание закончилось. Они сидели на балконе номера Сада в мотеле «Последний шанс». Маркиз устроился на плетеном стуле, а Ретц – в мягком кресле, которое вытащил на балкон. Вечер выдался тихим. Солнце, похожее на расплавленный огненный диск, недавно зашло. Синее небо быстро темнело, лишь на далеком горизонте виднелась пурпурная полоса заката.
– Ты часто воспоминаешь о прежних временах? – спросил Сад у Ретца.
– Иногда, – ответил Ретц. – А ты?
– Тоже. Иногда. – Сад раскурил глиняную трубку, которую ему дал Леопольд, сделал несколько долгих затяжек. – Знаешь, то, что мы делали ради удовольствия… Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, – со вздохом ответил Ретц, предвидя следующие слова Сада.
– В действительности наши поступки нельзя оправдать, – сказал Сад.
– Да, – согласился Ретц. – Наверное, нельзя.
– Но когда все говорят, будто мы делали то, что делали, только для удовольствия – как если бы речь шла о малозначительном импульсе, который легко подчиняется воле, просто мы не пожелали его контролировать… Как мало нас понимают!
