Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
54
Двадцать первого февраля 1979 года Шер Али умер в Мазари-Шарифе в афганском Туркестане, и его сын Якуб-хан стал эмиром. Новый эмир, не собиравшийся делать никаких попыток к примирению с Британией, вовсю занимался усилением и реорганизацией афганской армии.
Агенты Каваньяри доложили, что кабульские войска полны решимости отомстить за захват Али-Масджида и Пейварского ущелья и что они уже насчитывают семь тысяч кавалеристов и двенадцать тысяч пехотинцев плюс шестьдесят орудий. Эти и другие подобные сведения не вызывали особого доверия, поскольку сообщались туземными информаторами, склонными к домыслам и преувеличениям. Но Уиграм Бэтти получил частное письмо за подписью некоего Акбара, подтверждающее данную информацию. Автор письма также утверждал, что даже племена, считающиеся дружелюбными, начинают волноваться и проникаться враждой к британцам, и афридии повсеместно задают вопрос: почему сейчас, когда Шер Али умер, индийское правительство по-прежнему держит свою армию в Афганистане и строит укрепления и казармы в их стране? Значит ли это, что англичане не собираются выполнять обещаний, данных афганскому народу в начале войны?
«…И я бы настойчиво посоветовал, – писал “Акбар”,– сделать все возможное, чтобы убедить тупоголовых начальников, что сейчас не время позволять топографической службе без конца посылать сюда своих работников для составления карт местности: это лишь усиливает враждебные настроения и подтверждает широко распространенное подозрение, что англичане намерены захватить весь Афганистан. Как тебе известно, патханы ненавидят топографов лютой ненавистью и считают, что повсюду, куда правительство их посылает, в скором времени появляется британская армия. Ради бога, попробуй убедить их прекратить это дело».
Уиграм сделал все возможное, но ничего не добился.
Мистер Скотт и его помощник подверглись яростному нападению, когда набрасывали план местности в горах; четверо из их охраны были убиты, остальные двое ранены. А через три недели Уолли оказался участником аналогичного инцидента, когда он с отрядом кавалеристов корпуса разведчиков и солдат 45-го сикхского полка получил приказ сопровождать очередную топографическую группу. Разъяренные деревенские жители снова напали на картографов, и командир сикхов получил смертельное ранение.
– Жаль Барклая, – сказал Уиграм. – Он был славным парнем.
– Одним из лучших, – согласился Уолли. – И почему-то его смерть кажется напрасной. Погибни он в настоящем бою, это было бы легче пережить. Но чтобы так!
Он в сердцах пнул ни в чем не повинную сапожную колодку, отлетевшую к противоположной стенке палатки, и мгновение спустя с горечью добавил:
– Здесь и без того достаточно сложная ситуация, и совершенно незачем умышленно настраивать против себя местных жителей, появляясь в глухих уголках с планшетами, компасами и теодолитами и у них на глазах рисуя подробные карты их родных деревень. Аш прав: делать такое сейчас – чистое безумие. Ты больше не получал от него известий?
– С тех пор – нет. Думаю, ему очень непросто пересылать письма. Кроме того, он наверняка понимает: отправляя послание, он каждый раз подвергается риску, что его выдадут афганцам или шантажом вытянут из него все наличные деньги в качестве платы за молчание. И вообще никто не может поручиться, что письмо дойдет по назначению.
– Да, пожалуй. Страшно хочется увидеться с ним. Уже прошло столько времени, и я ужасно по нему соскучился… и тревожусь за него. Я все думаю, каково это – жить одному и постоянно находиться в бегах в этой проклятой стране, неделя за неделей, месяц за месяцем, ясно понимая, что первый же неверный шаг станет последним в твоей жизни. Просто не представляю, как он может так жить. Я бы не смог!
– Я тоже, – спокойно промолвил Уиграм. – Видит Бог, я не большой любитель ходить в атаку, но, будь у меня выбор, я предпочел бы принять участие в полудюжине полномасштабных сражений, чем работать тайным агентом на вражеской территории. Человек зачастую испытывает сильный страх перед боем – я вот всегда испытываю, – но работа разведчика требует отваги иного рода – отшельнического, хладнокровного мужества, каким большинство из нас не обладает. В то же время не следует забывать, что большинство из нас не являются хамелеонами в человеческом обличье и что Аштон отличается от всех нас способностью думать на пушту. Или на хинди – в зависимости от того, где он находится в данный момент. Порой я задаюсь вопросом, думает ли он и видит ли сны на английском. Довольно редко, полагаю.
Отвернувшись, Уолли рывком откинул палаточный полог и устремил взгляд на горы, окружающие Джелалабад, темные на фоне темнеющего неба. Разбушевавшийся мартовский ветер трепал его волосы и кружил по палатке, сотрясая парусиновые стены и сметая со стола бумаги.
– Может, он сейчас где-нибудь поблизости, смотрит на нас вон с тех гор?
– Вряд ли, – сказал Уиграм. – Вероятно, он сейчас в Кабуле. О!., судя по плеску воды, мне набирают ванну, первую за много дней. Ужасы службы в военное время. Ладно, увидимся за ужином.
Но предположение Уолли оказалось ближе к истине, чем предположение Уиграма: на самом деле Аш находился в деревушке Фатехабад, менее чем в двадцати милях от Джелалабада.
С самого начала войны один вождь гильзаев, некий Азматулла-хан, активно подстрекал жителей Лагманской долины к восстанию против британских оккупантов, и в конце февраля полковник Дженкинс с небольшой колонной солдат разбил войско Азматуллы в долине, но не сумел взять предводителя в плен. Теперь стало известно, что он вернулся, причем с более крупными силами против прежнего, и тридцать первого марта Аш передал в Джелалабад еще одну плохую новость: выходцы из племени хугиани, чья территория находилась всего в семнадцати милях к югу от Фатехабада, тоже собирались в великом множестве в одной из своих пограничных крепостей.
Получив эту информацию, командир дивизиона отдал приказ в спешном порядке отправить туда несколько подразделений для подавления нового мятежа, пока тот не набрал силу. Они должны были выступить той же ночью, не взяв с собой палаток и тяжелого багажа и построившись тремя колоннами: одна из пехотинцев, вторая из двух кавалерийских эскадронов (набранных из Бенгальского уланского и 10-го гусарского полков) и третья, смешанная, из пехотинцев и кавалеристов. Последняя колонна, находившаяся под командованием генерала Гоу и включавшая два эскадрона разведчиков, должна была двинуться на Фатехабад и обратить хугиани в бегство. Одной из остальных двух колонн предстояло сразиться с Азматуллой-ханом и его бандитами, а другой – перевалить через гряду Сиахкох и отрезать врагу путь к отступлению.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
