Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
На пути к Каратиге Уолли пришло в голову, что, возможно, Аш в своем рассказе о ситуации в Кабуле и непрочности власти нового эмира не так сильно сгущал краски, как ему хотелось думать. Ибо если угрюмый сирдар с бегающими глазами, волкоподобный вождь гильзаев и одетый в обноски эскадрон являлись лучшими людьми, которых эмир мог прислать, чтобы встретить британскую миссию и проводить до Кабула в целости и сохранности, тогда, похоже, обстановка там действительно почти такая хаотичная, как описывал Аш. Коли так, значит, он недооценил друга. Правда, сам он не поступил бы иначе, даже если бы принял на веру все до последнего слова, и Аш наверняка понимал это.
Сколь ни велика была бы опасность, он не согласился бы поменяться местами ни с кем на свете, и, когда британские отряды, провожавшие миссию до границы, двинулись обратно, Уолли искренне посочувствовал им, ведь они покорно возвращались в Куррам и к своим служебным обязанностям в гарнизоне, тогда как он, Уолтер Гамильтон, едет навстречу приключениям, в легендарный город Кабул…
Афганская делегация разбила палатку на плоском участке земли у подножия Шутергарданского перевала, и здесь представитель эмира и гильзайский вождь устроили банкет для сэра Луи, генерала Робертса и пятидесяти британских офицеров, после которого хозяева и гости снова сели на лошадей и вместе направились к вершине, где на расстеленных на земле коврах состоялось чаепитие. Воздух на гребне перевала был прохладным и бодрящим, и панорама окрестных пиков и мирной Логарской долины далеко внизу могла поднять настроение любому, кроме самого закоренелого пессимиста. Но солнце уже спускалось к горизонту, и Хушдил-хан со своими гостями поспешил вперед и вниз, к афганскому лагерю, где после обмена любезностями и прощальными словами Робертс и его офицеры оставили миссию.
Неосведомленный сторонний наблюдатель, слушая веселые напутствия и пожелания всего доброго, не заподозрил бы ни одного из начальников в каких-либо тайных страхах, ибо Каваньяри уже давно вновь обрел спокойствие, на время покинувшее его при виде сороки. Оба, находясь в прекрасном расположении духа, выразили надежду увидеться зимой, обменялись рукопожатием и, пожелав друг другу удачи, разъехались в разные стороны.
Но они не проехали и пятидесяти ярдов, когда вдруг по какому-то внутреннему побуждению одновременно остановились, развернули лошадей и посмотрели друг на друга.
Уолли, машинально придержавший свою лошадь, увидел, как они обменялись долгим взглядом, а потом быстро поскакали вперед и молча еще раз пожали друг другу руки, прежде чем снова расстаться. Этот странный эпизод внушил молодому человеку безотчетную тревогу и значительно омрачил яркие впечатления восхитительного дня. И когда отряд стал лагерем на ночь у западного подножия перевала, Уолли лег спать с карабином под рукой и револьвером под подушкой – и спал отнюдь не крепко.
Через пять дней британскую миссию приняли в Кабуле с такими же почестями, какие в свое время были оказаны генералу Столетову и русскому дипломатическому представительству. Две торжественные процессии, вступавшие в столицу, различались лишь размерами (свита Столетова была значительно многочисленнее и внушительнее) да национальными гимнами, исполнявшимися в честь гостей.
Ни одна из них не вызвала удовольствия у населения. Но зрелище есть зрелище, и жители Кабула снова высыпали на улицы, чтобы насладиться бесплатным тамаршем и поглазеть на парадных слонов, враскачку проходящих мимо с новым иностранным посланником и его политическим советником в позолоченных паланкинах, да на следующий по пятам за ними военный эскорт, на сей раз совсем маленький: всего два сахиба и отряд из двадцати пяти кавалеристов.
Но что бы там ни думали в толпе, сэр Луи не имел поводов для критики. Солдаты афганских полков, выстроившиеся вдоль улиц и сдерживавшие напирающих зевак, отдавали проезжающему мимо них посланнику честь, пусть неуклюже, а когда он въехал в Бала-Хиссар, гром военных оркестров, грянувших «Боже, спаси королеву», почти потонул в грохоте пушек, произведших королевский салют. Это был в высшей степени удовлетворительный прием – триумфальное подтверждение правильности его политики и звездный час его жизни…
Пушки и оркестры, оживленная толпа, прыгающие, кричащие дети и любезность вельмож, высланных с роскошно убранными слонами, чтобы встретить посланника и проводить в афганскую столицу, – все укрепляло Каваньяри в уверенности, что он поступил абсолютно правильно, потребовав, чтобы эмир в точности выполнил условия Гандамакского договора и немедленно принял британскую миссию в Кабуле. Что ж, теперь миссия здесь, и начать работу явно будет легче, чем он предполагал. Как только он со своей свитой обоснуется на новом месте, он сразу же примется налаживать дружеские отношения с Якуб-ханом и завоевывать расположение его министров в качестве первого шага к установлению прочных и долговечных уз между Британией и Афганистаном. Все будет хорошо.
Посланник был не единственным, кого порадовал оказанный миссии прием и воодушевило хорошее настроение толпы.
Члены его свиты находились под таким же сильным впечатлением от происходящего, и Уолли, по дороге внимательно всматривавшийся в море лиц в надежде увидеть Аша, отмечал выражение этих лиц и думал: «Какой он все-таки паникер, старина Аш. Ох и посмеюсь же я над ним при встрече! Вся эта болтовня насчет кипящих здесь беспорядков и афганцев, ненавидящих нас лютой ненавистью и не допускающих даже мысли о любом иностранном присутствии в своей столице… Да стоит только посмотреть на этих славных малых, чтобы понять, что это неправда. Они похожи скорее на мальчишек на школьном пикнике, которые толпятся в очереди за кусочком торта». Сравнение было более удачным, чем он думал.
Население Кабула действительно, образно выражаясь, ждало торта, и, если бы Уолли пришло в голову обернуться и посмотреть назад, он заметил бы, что возбужденное выражение на лицах зрителей сменяется недоверчивым и недоуменным, когда до них доходит, что британская миссия состоит всего из горстки мужчин. Они ожидали гораздо более внушительной и устрашающей демонстрации могущества от британского раджа и теперь чувствовали себя обманутыми. Но Уолли не додумался обернуться, и он нигде не увидел лица, которое искал.
Аша не было среди народа, собравшегося посмотреть на прибытие посланника и полномочного министра ее британского величества при дворе Кабула. Не желая попасться на глаза кому-нибудь из визитеров, кто может его узнать (и, слишком явно отреагировав, привлечь к нему нежелательное внимание), он намеренно остался в стороне от происходящего и удовольствовался тем, что слушал с крыши дома Накшбанд-хана гром оркестров и грохот орудий, которыми приветствовали въезд посланника в ворота Шах-Шахи великой Кабульской крепости Бала-Хиссар.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
