несколько напитков и бокалы.
Подложив в камин торфяных брикетов, он осмотрел емкости с напитками. В его нынешнем состоянии виски окончательно лишило бы его сил, поэтому он налил себе из графина немного кларета и, устроившись поудобнее в уютном кресле, устремил взор на пламя. Перед его мысленным взором тут же, одно за другим, стали всплывать лица тех, с кем общался сегодня.
Было около полуночи, когда дверь открылась и в гостиную вошла Сигни.
— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?
Рамзи вежливо поднялся:
— Конечно нет, если только ты не ожидаешь, что я буду развлекать тебя светской беседой. Хочешь бокал кларета? У Дункана он превосходен.
— Да, пожалуй. — Сигни опустилась в кресло с подголовником и вытянула ноги к огню. — Я совсем выбилась из сил, как и, должно быть, ты.
Только тут он заметил, что глаза у нее в темных кругах, лицо осунулось. Строгость черного платья немного оттеняла бордовая шаль с отделкой золотистой и зеленой нитями.
Он налил ей вина и протянул бокал. Сигни, пробормотав слова благодарности, сделала большой глоток — едва ли не треть содержимого, — и Рамзи, прежде чем вернуться на свое место, подлил ей еще.
— Я думал, ты давно ушла домой.
— Да, я ходила к себе, взяла кое-какие вещи, — объяснила Сигни и, сняв диадему, которую носила весь день, распустила косы и принялась расчесывать пальцами густые волосы. — Миссис Донован попросила меня остаться в Скеллиг-хаусе до окончания похорон: ей нужна помощь и хорошо, чтобы кто-то был под рукой.
— Ты, как всегда, готова помочь, — тихо заметил Рамзи, любуясь бликами, сверкавшими в каскаде ее золотисто-рыжих волос. — Порой взваливаешь на себя непосильную ношу. Неужели никогда не устаешь?
— Устаю, да еще как, — со вздохом призналась девушка. — Но если больше некому, приходилось делать самой. По мере того как старел, лэрд терял способность управлять жизнью на островах. Постепенно я взяла на себя большую часть его обязанностей, поскольку вроде бы научилась с ними справляться и ладить с людьми. Работа бывала хоть и интересной, но очень непростой, а главное — бесконечной.
— Мне как-то неловко оттого, что во мне видят главную персону, скорбящую по старому лэрду, только потому, что я его внук, — признался Рамзи. — Дункан уже много лет не был частью моей повседневной жизни: это ты постоянно находилась рядом с ним, — а потому, уверен, ты тоскуешь по нему больше, чем я.
— Да, он был для меня почти отцом, — печально улыбнулась Сигни. — И, как и положено родителю, порой надоедал наставлениями, ворчал, — но мы хорошо понимали друг друга.
Было что-то интимное в том, что они сидели вдвоем у камина после долгого тяжелого дня, полного труда и забот, вот Рамзи и потянуло на откровенный разговор.
— Сегодня утром ты сказала, что, после того как я освоюсь с новой ролью, займешься своими делами. Что ты имела в виду?
— Я бы хотела посвящать больше времени творчеству, чтобы стать настоящей художницей, — после долгого молчания ответила Сигни. — Моя мечта — научиться писать маслом, но для этого нужно долго заниматься живописью. Сейчас я в основном делаю наброски и рисую акварелью — на большее у меня не остается времени.
— Ты очень талантлива, у тебя есть дар улавливать тончайшие нюансы, — задумчиво произнес Рамзи. — И было бы несправедливо зарывать свой талант в землю.
— Я просто боюсь окончательно погрязнуть в повседневных заботах, — призналась Сигни. — Меня интересует все вокруг, я не закрываюсь от людей, но иногда так хочется побыть немного эгоисткой.
— И ты имеешь на это право! Напомни мне об этом, если я вдруг стану излишне требовательным или навязчивым во время нашей совместной работы.
— Уверена, что с тобой мне будет легче справиться, чем со старым лэрдом, — усмехнулась Сигни. — Но в любом случае я тебя предупредила о своих намерениях!
— Ты считаешь свой домик подходящим местом для работы?
— Да, именно поэтому лэрд и разрешил мне там жить. Там есть место для мастерской. И потом, его окружают море, песок и небо — все, что я так люблю рисовать. — Она скорчила гримасу. — Единственное, чего мне не хватало для творчества, — это время. И как раз его-то лэрд мне и не мог дать.
Рамзи не давал покоя и еще один вопрос, и он решился его задать.
— Ты говорила, что, несмотря на все невзгоды, которые выпали на долю обитателей Торси, лэрд оказывал по мере необходимости людям помощь и что ты была у него на подхвате. Как была организована эта работа?
— Я регулярно объезжала острова, посещала учителей, которых сама обучала, и узнавала от них, как идут дела, поскольку именно учителя обычно хорошо осведомлены о том, какие семьи на их острове нуждаются в помощи.
— Прекрасно придумано! — одобрительно сказал Рамзи. — И в какой форме оказывалась помощь?
Сигни пожала плечами:
— Мы давали нуждающимся все, что было необходимо. Иногда это были деньги, но чаще продукты питания — картофель, муку, сушеную рыбу, — а во время посевной, при стрижке овец или уборке урожая всех обеспечивали работой. Порой работа была и у соседей-фермеров.
— Неудивительно, что тебя, похоже, на Торси все знают, — заметил Рамзи. — Ты отдавала все силы работе, и как же она оплачивалась?
— Никакого жалованья я не получала, но если мне что-то было нужно, говорила об этом лэрду, и он давал денег или разрешал взять необходимое со склада. Ему доставляли основные продукты питания, которых не хватало на островах, с Юга и из Норвегии. — Сигни взглянула на собеседника поверх бокала с вином. — Ты же не думал, что дома тебя ждут несметные богатства?
Рамзи рассмеялся:
— Мне это даже в голову не приходило. Я никогда особо не разбирался в финансовых вопросах. Наша семья владеет обширными землями, но, думаю, скудными банковскими счетами. Очень интересно узнать, что скажет адвокат лэрда. Это все еще Фергюс Маклин?
Сигни кивнула:
— Он облысел, голова его сейчас похожа на яйцо, но ум по-прежнему острый и проницательный. Думаю, после похорон он доложит тебе о состоянии дел.
— Да, у меня к нему уже скопилось множество вопросов.
— И один из них — почему не тебя, а твоего деда, все называют лэрдом? — улыбнулась Сигни.
Рамзи долго собирался с мыслями, пытаясь понять, что чувствует, наконец заговорил:
— Сейчас титул похож на старое пальто, которое мне не подходит, потому что сшито по фигуре другого человека. Я не уверен, что вообще когда-нибудь дорасту до него… как и до этого титула.
— Со временем все придет: просто продолжай прислушиваться к людям и веди себя уверенно — это очень важно. Последние годы были и так
