был под ядом. Ты не контролировал себя.— Но я мог…— Но не убил, — повторила я. — И теперь мы связаны. Навсегда. Видишь?
Я показала ему метку. Она все еще светилась, пульсируя в такт с его сердцем.— Метка истинных пар, — он провел пальцем по узору, и я вздрогнула от прикосновения. — Я думал, это легенды.
— Видимо, нет, — я прижалась к нему. — Ты мой. И никуда не денешься.— Мерил…— Заткнись, — я поцеловала его. — И помоги мне встать. Участок разнесен, а Северус на свободе. Похоже законники будут искать нас двоих. Нужно уходить.
Он обнял меня, и я почувствовала, как дрожит его тело. Не от яда — от облегчения.— Я люблю тебя, — прошептал он. — Даже когда ты рискуешь жизнью, чтобы спасти меня.— А я люблю тебя, даже когда ты крушишь все вокруг, — я усмехнулась. — Но в следующий раз, дракон, постарайся быть аккуратнее.
— Обещаю, — он поцеловал меня в лоб. — А теперь уходим.Я кивнула, и мы пошли прочь — из руин участка, из этой истории, в новую жизнь. Связанные навечно. Меткой, кровью и любовью.
Глава 28 "Усиление связи"
В ту ночь мы впервые по-настоящему узнали, что значит быть связанными.
Он притянул меня к себе — не резко, как раньше, а медленно, почти благоговейно. Я чувствовала каждое его прикосновение не только кожей, но и чем-то глубже — меткой, душой, самой сутью. Это было странное ощущение, словно между нами протянулась невидимая нить, и каждое его движение отзывалось во мне, каждое мое дыхание — в нем.
— Я не сделаю тебе больно, — прошептал он, целуя мой лоб. — Обещаю. Но ты должна знать: я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Эта связь... она пугает меня.
— Почему? — я провела руками по его груди, останавливаясь на метке. Она пульсировала под моими пальцами, живая, теплая. — Я чувствую тебя, Джон. Каждую твою эмоцию. Твой страх, твою надежду... и твое желание. Оно огромное. Почти невыносимое.
— Потому что я боюсь, что не смогу его контролировать, — он взял мою ладонь и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? Оно колотится как бешеное. И это только от того, что ты рядом. Что ты смотришь на меня. Что ты касаешься меня.
— А ты чувствуешь меня? — спросила я, накрывая его руку своей. — Мое сердце? Оно бьется в такт твоему. — Да, — его голос сел до хрипоты. — Я чувствую. И это... это прекрасно. И страшно одновременно.
— Не бойся, — я поднесла его руку к своим губам, поцеловала кончики пальцев. — Я здесь. Я никуда не уйду. И что бы ни случилось, мы справимся вместе.
Он смотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах постепенно таяла пустота, уступая место чему-то другому — теплу, нежности, желанию.— Можно я поцелую тебя? — спросил он почти неслышно.
— Ты никогда не должен спрашивать разрешения, — я улыбнулась. — Ты можешь целовать меня всегда. Когда захочешь. Когда тебе станет страшно. Когда тебе станет хорошо. Всегда.
Он поцеловал меня. Медленно, почтительно, будто впервые. Его губы скользили по моим, мягко, нежно, изучающе. Я чувствовала, как дрожат его руки, когда он обхватил мое лицо ладонями, как сбивается его дыхание, когда я отвечаю на поцелуй.
Он поцеловал меня снова — глубже, откровеннее, и я почувствовала, как внутри разгорается огонь. — Мерил, — выдохнул он мне в губы. — Я хочу тебя. Так сильно, что у меня… Но я боюсь, что если я сорвусь...
— Не сорвешься, — перебила я. — Ты слышишь меня? Не сорвешься. Потому что я рядом. Потому что я люблю тебя. Потому что мы связаны.Я взяла его руку и прижала к своей метке. Она вспыхнула ярче, и я увидела, как его глаза загорелись золотом. Дракон снова рвался наружу.
— Чувствуешь? — прошептала я. — Метка защищает нас. Она не даст мне причинить тебе боль. И тебе — мне. Это не просто символ.
Он целовал меня. Его губы скользили по моим губам, по щекам, по векам, спускаясь к шее, к ключицам, к метке. Когда он коснулся её губами, я застонала от наслаждения, которое разлилось по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота, заставляя меня выгибаться навстречу.
— Я чувствую твое сердце. Оно бьется в унисон с моим. Я чувствую твои мысли. Ты хочешь, чтобы я не останавливался. Ты боишься, что я передумаю. Я не передумаю, Мерил. Я не могу.
— Тогда не останавливайся, — я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе.
Он раздевал меня медленно, почти благоговейно, и каждое движение отдавалось во мне дрожью. Пуговицы расстёгивались одна за другой, ткань скользила по коже, и я чувствовала, как его дыхание становится все тяжелее, как его руки, скользящие по моему телу, становятся все настойчивее.
— Ты прекрасна, — прошептал он, когда я осталась без одежды. — Я всегда знал это. Но сейчас... сейчас ты светишься. Метка, твои глаза, твоя кожа... Я потянулась к пуговицам его рубашки. — Теперь моя очередь.
Я расстегивала их медленно. Его грудь, его плечи, его живот — все было прекрасно. И метка на его груди, которая пульсировала в такт с моей, переливалась золотом, словно живая.— Ты тоже прекрасен, — сказала я, проводя пальцами по его коже.
Я стянула с него остатки одежды, и мы остались обнаженными — два тела, две души, две метки, которые тянулись друг к другу, словно магниты.— Мерил, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я не могу контролировать это. Связь... она усиливает всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждую мысль.
— И не надо, — я притянула его к себе, чувствуя, как наши тела соприкасаются, как метки вспыхивают ярче, как мир сужается до одного единственного мгновения. Он вошел в меня медленно. Я чувствовала каждое его движение — не только физически, но и на каком-то другом уровне. Его удовольствие становилось моим удовольствием, его дыхание — моим дыханием.
— Боги, — выдохнул он, замирая.
Джон начал двигаться — медленно, глубоко, и каждое движение отдавалось в метках, которые пульсировали в такт. Я царапала его спину, кусала губы, чтобы не закричать, но он наклонялся и целовал меня, заглушая звуки.
— Не сдерживайся, — шептал он мне в губы. — Я хочу слышать тебя. Я хочу чувствовать тебя. Всю.
Он ускорился, и я потеряла контроль. Я кричала — громко, не стесняясь, не сдерживаясь, и он ловил каждый мой крик губами, отвечая рыком, который вибрировал где-то глубоко в его груди.
Внутри закручивается тугая пружина, мир сжимается до одной точки.
Мы кончили почти одновременно. Он зарычал, входя в меня полностью, прижимаясь ко мне
