торта уже перемешано. Но мне кажется, сегодня нужно испечь что-то особенное.
— Например?
— Большой пирог с яблоками и корицей. Для нас двоих.
Глава 15
Пекарня пахла корицей и свежим хлебом. Я стояла у плиты, раскатывая тесто для рождественского штоллена, и не могла перестать улыбаться. Документы лежали в сейфе, переоформленные, заверенные, официальные. Помещение теперь по-настоящему мое.
За спиной что-то гремело, Демид пытался починить полку, которая отвалилась еще месяц назад. Он стоял с отверткой в руках, хмурясь на винты, будто они его лично обидели.
— Нужна помощь?
— Нет. Просто эта полка держалась на честном слове. — Он затянул последний винт, проверил на прочность. — Теперь выдержит даже торт в три яруса.
— Спасибо.
Барон лежал у печки, положив морду на лапы, и наблюдал за нами с видом философа, который знает что-то важное, но не торопится делиться.
Вечерами мы поднимались в мастерскую. Демид работал над старинной золоченой рамой с тонкой резьбой по углам. Я сидела рядом, смотрела, как его руки двигаются уверенно, восстанавливая каждую деталь.
— Видишь эту трещину? — спросил он, указывая на угол рамы. — Если заполнить ее неправильно, вся структура ослабнет. Нужно подобрать состав, который совпадает по плотности с деревом.
— Как с кремом, — сказала я. — Слишком жидкий потечет, слишком густой не ляжет ровно.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Точно. Мы делаем одно и то же, но разными материалами.
Я наклонилась ближе, рассматривая раму. Золочение местами облупилось, но под ним проглядывала красная основа.
— Сколько времени уйдет на восстановление?
— Сложно сказать. Каждый слой должен высохнуть полностью, прежде чем наносить следующий.
Он взял кисть, окунул в банку с составом, осторожно нанес на трещину. Движения были такими нежными, будто он боялся навредить.
Я смотрела на него и думала: вот так выглядит мастер. Не тот, кто знает техники и рецепты. А тот, кто относится к своей работе как к живому существу. Бережно, с уважением.
За три дня до Нового года Лена ворвалась в пекарню с коробкой шампанского и тортом собственного изготовления.
— Алиса! — закричала она, обнимая меня. — Я так рада! Ты молодец, ты все сделала!
— Не все, — призналась я, глядя на Демида, который стоял у двери с Бароном.
Лена посмотрела на него, потом на меня, и ее улыбка стала еще шире.
— Ну конечно. Рыцарь в черном свитере. — Она подошла к Демиду, протянула руку. — Спасибо вам за все.
Он пожал ее руку, кивнул.
— Не за что.
Мы открыли шампанское, разлили по бокалам. Лена подняла свой.
— За новые начинания и за любовь! За то, чтобы больше никогда не связываться с такими придурками, как Макар!
Я засмеялась, мы чокнулась бокалами. Демид улыбнулся той самой улыбкой, которую я выиграла на ярмарке.
Когда Лена ушла, мы остались вдвоем. Демид предложил подняться в мастерскую, он хотел закончить работу над рамой. Там он сел за верстак, а я устроилась на стуле рядом, укрывшись пледом. Барон улегся у моих ног.
Демид работал молча, сосредоточенно. Брови сдвинуты, губы сжаты. Он наносил золото на раму тончайшими мазками, и каждое движение было таким точным, что я затаила дыхание.
Люблю.
Слово пришло само, без усилий. Я люблю его. Люблю, как он работает, как молчит, когда не нужны слова. Защищает, не ожидая благодарности, смотрит на меня, будто я нечто ценное, что нужно беречь.
Я не сказала вслух. Слишком рано после всего, что было. Но я знала, и этого было достаточно.
Демид поднял глаза, поймал мой взгляд.
— Что? — спросил он.
— Ничего. — Я улыбнулась. — Просто смотрю.
Он наклонился, поцеловал меня. Я закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать тепло его губ, запах древесины и краски, тишину мастерской, где время текло иначе.
Глава 16
Демид
Тридцать первое декабря началось с того, что я заперся на кухне. Барон остался за дверью, скулил обиженно, но я не мог рисковать. То, что я собирался сделать, требовало полной концентрации.
На столе лежали формы для шоколадного яйца, темперированный шоколад в миске и инструкция, которую написала Лена. Я смотрел на нее в десятый раз и все равно не был уверен, что справлюсь.
«Демид, ты реставратор, — сказала мне Лена, когда я попросил ее научить. — Если можешь восстановить фарфоровую балерину, то справишься и с шоколадом. Просто следуй инструкции».
Но с шоколадом было сложнее, чем с фарфором. Фарфор не таял в руках, не требовал точной температуры.
Я заполнил обе формы и убрал в холодильник. Когда достал, проверил, что шоколад держался крепко.
Я достал коробочку с кольцом из белого золота и выгравированной на внутреннем ободке фразой: «Моему мастеру». Положил в одну половинку яйца. Теперь предстояло самое сложное — соединить половинки.
Яйцо получилось кривым, с неровным швом, но целым. Я спустился в пекарню, Алиса привычно стояла у стола, она обернулась, увидела меня, улыбнулась.
— Привет, думала, ты работаешь.
Я подошел ближе, держа яйцо за спиной.
— Как раз закончил кое-что.
— Что?
Я протянул яйцо.
— Открой.
Она взяла его, посмотрела на меня с недоумением.
— Ты сделал шоколадное яйцо?
— Пытался, получилось подобие.
— Демид, это… — Она осторожно разломила яйцо. Внутри лежала коробочка. Алиса замерла.
— Открой.
Она открыла и тихо ахнула, увидев кольцо.
— Алиса, я слишком долго был один, прятался в прошлом, боялся жить дальше, но ты заставила меня вспомнить, что значит чувствовать. Ты мой мастер, Алиса. Останься со мной. Навсегда.
Закусив кулак, она кивнула.
— Это да? — переспросил я.
— Да, — прошептала она. — Да, да, да.
Я встал, взял кольцо из коробочки. Рука дрожала, когда я надевал его на ее палец. Оно село идеально, созданное для нее.
— Люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже тебя люблю, — ответил я.
АЛИСА
Вечер тридцать первого декабря мы встречали в квартире Демида. Елка стояла у окна, украшенная винтажными игрушками, такими, которые он продавал на ярмарке. Гирлянды мигали, отбрасывая теплый свет на пол и стены.
На столе стоял торт с кремовыми розами и золотыми завитками. Я пекла его весь день, вкладывая в каждый слой все, что чувствовала: радость, любовь, надежду.
Лена приехала первой, с бутылкой шампанского и коробкой конфет.
— Покажи кольцо, немедленно!
Я протянула руку. Кольцо блестело на пальце, простое и идеальное.
— Он молодец, — сказала Лена, рассматривая гравировку. — «Моему мастеру». Господи, я сейчас заплачу.
— Не плачь, — попросила я, хотя сама еле сдерживалась. — Сегодня праздник.
Степа пришел со всей семьей. Дети сразу побежали к елке, разглядывая игрушки. Жена Степы, Марина, обняла меня, поздравила.
— Наконец-то, — сказала она. — Наконец-то Демид нашел свое счастье.
Мы сели
