ведь Зоя специально ради Миши каждое лето отправляла в морозилку пакеты со щавелем. Вот и сегодня с утра достала заготовки, поскольку накануне сын вернулся с праздника сам не свой, лица на нём не было. Пыталась порадовать, хоть как-то утешить.
Конечно, сам виноват, и хочется от души надавать подзатыльников этому бугаю, но... жалко дурака. Материнское сердце вот уже почти год обливается кровью и плачет от бессилия. Кому же не мечтается о счастье для собственного ребёнка? А Миша несчастлив, и помочь ему не получается... Насильно и нахрапом тут действовать ни в коем случае нельзя.
— Мам, — всё же не выдержал и заговорил Михаил, который больше не мог переживать молча, безумно устал сам от себя, — Поля уезжает в Абхазию с каким-то мужиком. Допрыгался я. И слушать ничего не хочет. Что делать-то?
— Ты должен был ко мне с этим вопросом год назад прийти! — взвилась Зоя, которая не умела быть деликатной даже жалеючи. Впрочем, все её хорошо знали, и никто не обижался. — Вот тогда бы я вправила тебе мозги, тогда это было ещё не поздно сделать! И решили бы, что делать!
Зоя махнула рукой и тяжело вздохнула, но тут же вновь вскинулась:
— Да и потом, позже, до того дня, когда...
Женщина очнулась и прикусила язык, но сын внимательно смотрел на неё.
— До какого дня? — спокойно спросил он. — До того, когда Полина забралась в квартиру Лизы?
— Так... ты знаешь? — нахмурилась и растерялась Зоя.
— Знаю о том, что Поля была в той квартире. А ты о чём-то ещё знаешь?
— Мы потом у Татьяны собирались, — опять вздохнула Зоя. — И Поля рассказывала о том, из-за чего у вас весь сыр-бор начался. Ну и дебилушка же ты, сыночка! Никак не ожидала, что ты такой узколобый самодур! Прости, но очень разочарована! Не как в сыне, а как в мужчине. Не уважаю таких!
— Мам, а что я должен был думать, когда нарисовался этот мажор?
Михаил вдруг вспомнил, что совсем недавно задавал тот же вопрос Илье. И чем чаще задавал, тем сильнее этот вопрос обесценивался. Не имел он, Михаил, права принимать решение, руководствуясь тем, что имел в арсенале тогда, год назад.
— Ты должен был гордиться женой, которая мечтает учить способных и талантливых детей! А не провозглашать запреты и ультиматумы!
— Я был уверен: Ветлугин просто изобрёл повод, чтобы выманить Полю в Москву на несколько месяцев. А она и помчалась!
— В этом, допустим, ты оказался прав. Тот чмырь и вправду решил совместить полезное с приятным, но вот только и он плохо знает Полину. Хотя для него это норма, а вот для тебя... Зачем жениться на женщине, которой ты не доверяешь, сомневаешься в ней?
Миша молчал, лицо его было красным и напряжённым. Не мог он рассказать об услышанном в детстве разговоре. Даже маме не мог. Но вдруг он сдвинул светлые брови и выпрямился.
— Погоди, мама, что ты сказала? Данюсик и вправду обманул насчёт курсов?
— Не перевирай мои слова. Курсы были, но это не помешало Ветлугину начать окучивать Полину.
— Вот... Вот... — Михаил сжал кулаки.
— Говори, не стесняйся! — усмехнулась мать.
— Надо было закопать его ещё щенком!
— И сидел бы за этого говнюка, да? А его папенька уж озаботился бы, чтобы сидел очень долго. Или того хуже. Не вздумай, понял меня?! Забудь! У тебя дочь, прежде всего думай о ней! Тем более, Поля сразу дала ему от ворот поворот и уехала с курсов, не стала их заканчивать. Обломался он.
— Так вот почему она тогда раньше вернулась?
— Ага, все мы богаты задним умом, сынок! Ты-то ведь решил, что это ваш олигарх её в отставку отправил? Ещё и ляпнул такое Поле? Потому теперь, когда у Полины и вправду кто-то появился, ты не имеешь права вмешиваться и качать права. Ведь это ты, если разобраться, изменил ей. По-другому твой поступок не назвать. И этого-то мало. Так что поздняк метаться.
— А вот это мы ещё посмотрим, — задумчиво ответил Михаил. — Кажется, я знаю, какой подарок сделаю на день рождения Полине. Потому сбрасывать меня со счетов рано. Поборюсь ещё.
Глава десятая
Спустя несколько дней
Юлия («никакая не Борисовна, а просто Юля!») припарковалась у непримечательного пятиэтажного здания и заглушила мотор.
— Вот сюда ты должна была приехать, Полина, а не вестись на сладкие речи господина Ветлугина!
За те несколько дней, которые Поля провела в гостях у Юлии Борисовны Щегловой, она успела привыкнуть к безапелляционной и немного резковатой манере общения бывшей одноклассницы мамы.
Да, это была та самая Юля Сарапулова, с которой Таня когда-то давно сидела за одной партой. Потом Юлия поступила в литературный институт и уехала в столицу, где и жила по сей день. Её муж, довольно известный в научных кругах философ, сейчас был в зарубежной командировке.
Сама Юлия Борисовна Щеглова — доктор филологических наук, автор многочисленных статей и монографий, заведующая одной из кафедр института, который когда-то окончила.
С Таней они возобновили общение, как только подобная возможность появилась благодаря социальным сетям. Юля даже когда-то приезжала в гости в Пермь, но Полина тогда была в отъезде, потому лично они познакомились только несколько дней назад.
Татьяна рискнула обратиться к подруге детства и не ошиблась: энергичная Юлия тут же взяла Полину в оборот. На второй день пребывания Поли в гостях, когда праздновали день её рождения, хозяйка дома уже была полностью в курсе истории, приведшей к ней печальную и растерянную именинницу.
Через день Щеглова договорилась с какими-то знакомыми, а ещё через два дня Юлия и Полина прибыли в Институт повышения квалификации и переподготовки учителей. Оказалось, что там вот уже в течение нескольких лет работает программа поддержки одарённых детей, причём, на бюджетной основе, а не на частной.
— Кто же знал, Юля? Нам не давали никакой информации, — отстёгивая ремень безопасности, попыталась оправдаться Полина.
— Плохо, — Щеглова цокнула языком, тряхнула короткими тёмными кудрями и поправила на внушительном бюсте стильное пальто. — Тем более, физика — всегда одна из самых востребованных специальностей. Конечно, чтобы получить лицензию, придётся полтора месяца жить и учиться здесь, но думаю, это того стоит.
Они выбрались из кроссовера и, цокая каблуками, пошли по асфальтовой дорожке к бетонному крыльцу. Уже поднимались по ступенькам, когда двери распахнулись, и Полина едва не покатилась кубарем вниз от потрясения: из Института вышел Михаил.
В том, что Полину никто не сдал, и встреча оказалось абсолютно случайной, не было ни малейших сомнений. За это говорило то,
