беременности? — скучающе спрашивает Олег, полистывая журнальчик, который взял с кофейного столика.
О, лучше тебе не знать, у тебя заворот кишок случится от суммы. Мне самой-то она не нравится. Но Игорь в таких вещах не мелочится. Надо — оплатил. Теперь у меня всё по высшему разряду, приемы в приоритетном порядке, анализы на дому и прочие блага жизни, о которых раньше я даже не подозревала.
А ещё долг перед мужчиной, который пытается отобрать моего не родившегося ребенка.
Кстати, про Игоря.
И про закон подлости.
Когда дверь открывается, и девушка шмыгает в кабинет, из него выходит парочка.
Воронов и его черноволосая красотка.
Олег не замечает «соперника», хотя они и знакомы через общего друга. Но он настолько увлечен чтением статьи о пользе морковного сока для зрения, что даже внимания не обращает ни на что вокруг. Я застываю на месте. Тело наливается тяжестью, ступни примерзают к полу. Кажется, подтолкни меня легонько — рухну на колени.
Спутница Игоря берет его под локоть и нетерпеливо говорит:
— Нам в двенадцатый кабинет.
— Да, конечно, — отзывается Воронов.
Но взгляда не сводит с меня. И мне одновременно хочется смотреть на него в ответ — колко, злобно, — и уставиться на что-нибудь другое, только бы не видеть этого мужчину. Почему я вынуждена постоянно с ним сталкиваться? Где справедливость?
Мы ведь всё друг другу сказали. Даже юрист уже нанят, ибо некоторые из нас планируют идти до конца и неспособны решать проблемы самостоятельно. Так к чему переглядываться?
Мы не обмениваемся ни словом, ни кивком. Игорь идет за своей красоткой-спутницей, а я падаю на кожаный диван. Дышать так трудно. Воздуха не хватает в груди, словно шею стягивает ремнем.
— Ты чего? — спрашивает Олег, заметив, как я лихорадочно обмахиваюсь журналом. — Тебе плохо?
— Да… немного жарко…
— Ща воды принесу, я видел кулер в холле.
Он срывается с места, а я понимаю, что стакана воды не хватит, чтобы привести меня в чувство. До начала приема ещё хватает времени, поэтому я на нетвердых ногах захожу в туалет, где собираюсь умыться, и…
…не успеваю закрыть дверь на защелку, потому что её бесцеремонно открывают.
— Что вы… — возмущенно начинаю я и затыкаюсь, понимая, что в туалетную комнату ворвался Игорь. — Ты окончательно сошел с ума? Решил подкараулить меня на унитазе?
Оцепенение сменяется жгучей как перец чили злостью. Интересно, если я кинусь на бывшего любовника и расцарапаю ему лицо, его адвокат присовокупит это как доказательство моей неадекватности?
Я бросаю короткий взгляд на нас в зеркале. Я, красная от раздражения, и абсолютно спокойный Игорь Воронов.
— Нам нужно поговорить.
— Нам? — переспрашиваю. — Мне от тебя ничего не нужно. Да и ты тоже предельно ясно обозначил свою позицию, вызвав адвоката.
— Вера, ты мне лгала. Как ещё я должен был поступить?
«Ну, к примеру, отстать от меня», — думаю я, но вслух произношу другое.
— Ты еще сомневаешься, что я сошлась с мужем? Если не заметил, он сидит в коридоре и трепетно ждет меня с осмотра.
— Я крайне сомневаюсь в том, что он отец ребенка. Что до ваших отношений — мне плевать, хоть сходитесь, хоть расходитесь.
— Олег готов его принять, — пожимаю плечами.
Даже не обманула на сей раз. Другое дело, что я в здравом уме сама Олега обратно «не приму». Но это уже нюансы.
— Он тебя называл фригидной и всем друзьям говорил, что ты абсолютно амебная. Если об этом знает Егор, то сколько ещё знакомых Олега в курсе вашей интимной жизни?
Меня начинает колотить. Вот значит как. Мой заботливый муженек распускал слухи о моей несостоятельности? Наверное, и развод обставил вполне очевидным образом: «У меня на неё больше не стоит ничего, что может стоять. А ещё она бесплодна».
— Понятно.
— И ты останешься с ним? — недоумевает Игорь.
— Зато он не пытается отобрать моего ребенка. И вообще, тебе пора идти. Ты тоже сюда пришел с конкретной целью. Так дерзай, наплоди кучу детишек своей роковой красотке.
— Роковой кому?..
На его лице появляется такое искреннее недоумение, будто не он ходит по кабинетам гинекологов и репродуктологов с брюнеткой, на лице которой написана вся её стервозность.
Я не считаю нужным отвечать. Делая вид, что мне безразлично присутствие Игоря, открываю кран и обдаю лицо холодной водой. Горящие щеки чуть остужаются.
— Я могу сходить в туалет по прямому назначению? — мило улыбаюсь Воронову, что застыл в дверях истуканом. — Или хотя бы отвернись.
— Вера…
— Не замечала у тебя побуждений к вуайеризму.
Впрочем, у себя тяги к справлению нужды в компаниях чужих людей — тоже не отмечала. Поэтому я порываюсь уйти. Протискиваюсь между Игорем и стеной, направляясь к двери.
— Вера, постой.
Он останавливает меня, ухватив за запястье. Заставляет обернуться. Взгляд его — что пепелище, выжженная земля после пожара.
А затем Воронов вжимает меня в стену и впивается губами в губы. Целует неистово. Дразнит языком. Наседает, не позволяя мне вырваться. Да мне и не хочется.
Я с головой ухожу в ощущения.
Надо бы дать ему пощечину. Надо напомнить о том, что мы больше не вместе, и он не имеет никаких прав на поцелуи со мной. Но когда ладони Игоря обхватывают мои запястья, вжимая меня в кафельную стену, когда он весь прижимается ко мне — разумное уходит. И на место ему приходит моё животное нутро. А точнее — та Вера, которая всегда таяла от одного только запаха Воронова. От его взглядов. От касаний. От дыхания на коже.
Внезапно дверь приоткрывается, и внутрь заглядывает та самая девушка, что комкала документы у кабинета. Глаза её округляются (наверное, ещё и от того факта, что десять минут назад она видела меня с другим мужчиной).
— Ой, простите. Мне сказали сходить в туалет перед УЗИ… — от неожиданности выдает она.
— Занято! — рычит Игорь.
И ногой захлопывает дверь.
Но меня уже отрезвляет. Я отстраняюсь, поправляю прическу. Игорь тоже делает шаг назад. Мы смотрим друг на друга так, будто видим впервые. Какой-то сегодня день туалетных встреч, честное слово.
— Что-то не похоже, что ты собираешься оставаться с мужем, — криво улыбается Игроь. — Твое тело говорит об обратном.
— Мало ли что говорит мое тело, — я одергиваю блузку, смотрюсь в зеркало.
Помада размазалась, и губы так порочно зацелованы. Черт, стыдно признаться, но мне уже давно не было так хорошо, как в туалете, в женской клинике…
— Игорь, постой, — произношу я твердо, заметив, что мужчина пытается выйти. — Давай ещё раз обсудим нашу ситуацию. Я обещаю не язвить и не врать, обещаю
