ему делать всё, что он захочет.
Глава 15
Утро приходит не с солнечным светом, а с тяжёлой тишиной. Буря за окном стихла, оставив после себя лишь мокрые потёки на стеклянных стенах и запах сырой земли, который просачивается даже сквозь герметичные рамы.
Я лежу неподвижно, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Тяжёлая рука Дениза покоится на моей талии — собственнически, властно, даже во сне. Его дыхание ровное, горячее, оно опаляет мне плечо, и каждое движение его грудной клетки отдаётся эхом в моём собственном теле.
Я должна чувствовать стыд. Должна ненавидеть себя за то, что позволила этому случиться. За то, что сама потянулась к нему, забыв о гордости, о страхе, о том, кто он такой. Но стыда нет.
Вместо него внутри разливается странное, тягучее спокойствие. Словно во время вчерашнего шторма старая Оля, учительница начальных классов, исчезла, растворилась в дожде. А та, что проснулась в объятиях чудовища, смотрит на мир совсем другими глазами.
Я осторожно поворачиваю голову. Дениз спит. Жёсткие складки у рта разгладились, чёрные ресницы бросают длинные тени на скулы. Сейчас без своей привычной маски безжалостного хищника, он кажется моложе. И… человечнее.
Протягиваю руку, желая коснуться шрама на его плече, но замираю в миллиметре от кожи.
— Не останавливайся, — его голос, хриплый со сна, звучит как гром среди ясного неба.
Я вздрагиваю, встречаясь с его взглядом. Дениз не спит. Его глаза открыты, и в них уже нет никакой сонливости — только ясная, тёмная концентрация. Он перехватывает мою ладонь и прижимает её к своей груди, туда, где гулко и мощно бьётся сердце.
— Теперь назад дороги нет, Айла, — произносит он низко. — Ты выбрала сторону.
Он притягивает меня к себе для поцелуя — ленивого, тягучего, пропитанного запахом утра и нашей ночи. Но идиллию разбивает звук, резкий и чужеродный.
Звонит телефон, который Дениз бросил вчера на тумбочку.
В одно мгновение мужчина рядом со мной меняется. Тепло исчезает. Мышцы каменеют. Он резко садится, отстраняясь от меня, и хватает трубку.
— Слушаю, — бросает он по-турецки.
Я сажусь следом, прижимая к груди простыню. Холодок ползёт по спине. Я вижу, как напрягается его спина, как белеют костяшки пальцев, сжимающих корпус.
— Понял. — Коротко. Жёстко.
Эти слова я уже понимаю.
Он сбрасывает вызов и встаёт с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Начинает одеваться — быстро, скупыми, отточенными движениями.
— Что случилось? — мой голос дрожит.
Дениз натягивает брюки и поворачивается ко мне. Его лицо — застывшая маска. Вчерашнего любовника больше нет. Есть хозяин.
— Они нашли нас, — говорит он ровно, застёгивая ремень. — Охрана заметила наблюдателей на холме. Дрон и машина без номеров.
— Кто? Те люди из холла?
— Наёмники. — Он надевает рубашку, скрывая шрамы.
— Что? Но почему?
— Потому что родственники Айше очень мстительные люди, — он подходит ко мне, наклоняется, упираясь руками в матрас по обе стороны от моих бёдер. Его глаза буравят меня насквозь. — Они считают, что я убил их дочь. И хотят отплатить мне той же монетой.
— Какой монетой?
— Забрать то, что принадлежит мне. То, что мне дорого. — Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. — Они решили, что ты моя слабость.
— Я? — выдыхаю я. — Но я всего лишь няня…
— Нет. С самого начала — нет. — Он резко выпрямляется. — У нас десять минут. Собирай Машу. Мы уезжаем.
Сборы проходят в каком-то тумане. Я действую на автомате: хватаю вещи, впихиваю их в сумку. Руки трясутся, но я заставляю себя дышать.
Маша сидит на своей кровати, прижимая к груди куклу с одним глазом. Она чувствует напряжение, разлитое в воздухе, чувствует страх отца и мою панику. Она молчит, но её огромные глаза полны ужаса.
— Всё будет хорошо, милая, — вру я, натягивая на неё кофточку. — Мы просто едем домой. В большой дом. К бабушке.
Маша кривится.
Дениз ждёт нас внизу. Во дворе уже стоят две машины: чёрный джип охраны и его Майбах. Двигатели работают, выбрасывая в утренний воздух сизый дым.
Нас усаживают на заднее сиденье. Дениз садится рядом, захлопывает тяжёлую бронированную дверь, отрезая нас от шума моря и криков чаек.
— В Стамбул, — командует он водителю.
Машина срывается с места. Меня вжимает в кожаную спинку. Дениз не смотрит на меня, он смотрит в телефон, что-то печатая, потом проверяет пистолет — настоящий, чёрный, маслянисто поблескивающий металлом пистолет.
Маша всхлипывает. Я прижимаю её к себе, закрывая ей глаза ладонью, чтобы она не видела оружия.
— Зачем это? — шепчу я одними губами.
— На всякий случай, — отвечает он, не поднимая глаз.
Мы выезжаем на трассу. Дорога петляет между морем и холмами.
Напряжение в салоне такое плотное, что его можно резать ножом. Водитель то и дело поглядывает в зеркало заднего вида. Охранник на переднем сиденье что-то говорит в рацию.
— Хвост, — коротко бросает Дениз и, находит мою ладонь и сжимает в горячих пальцах.
Я ничего не понимаю. Почему это происходит со мной? Почему втянута маленькая девочка, у которой и так жизнь не сахар? Кто стоит за смертью Айше?
Дениз резко оборачивается назад. Я тоже пытаюсь посмотреть, но его рука с силой давит мне на затылок.
— Вниз! — рычит он. — Голову вниз!
Я сгибаюсь пополам, накрывая своим телом девочку. Маша сжимается в комок, пряча лицо у меня на животе.
Машину резко бросает в сторону. Визжат шины. Меня швыряет на дверь, больно ударяя плечом, но я не разжимаю объятий.
— Держись! — кричит Дениз.
Слышится глухой удар — металл о металл. Нас таранят.
Господи, нас убивают. Прямо здесь, на солнечной дороге у моря. Рядом с жилыми домами, позитивно сверкающими красными крышами.
Я слышу рёв другого двигателя совсем рядом, справа. Затем — сухой, трескучий звук, похожий на выстрелы. Да где же полиция?
Маша вздрагивает всем телом.
— Не бойся, я с тобой, я с тобой, — шепчу я ей в макушку, зажмурившись, молясь всем богам сразу.
Майбах делает резкий рывок вперёд, вдавливая нас в сиденье. Мотор ревёт как разъярённый зверь. Ещё один удар, скрежет, и вдруг — ощущение свободы. Скорость нарастает.
— Ушли, — выдыхает охранник с переднего сиденья.
Дениз что-то яростно говорит по-турецки. Затем его рука ложится мне на
