— Я не смогу жить с твоей матерью. А что, если она узнает, кто я?
Как только Элиза немного окрепла, ее навестила синьора Фарнезе, которая была вне себя от счастья.
― Я так ждала этого дня! — воскликнула она. — Я сразу поняла, что между вами происходит нечто серьезное.
Несколько дней спустя, Элиза переехала в палаццо Марини, где заняла огромную хозяйскую спальню. С комнатой Винсенте спальню соединял небольшой коридор.
Синьора Фарнезе упросила Элизу называть ее мамой, с чем та охотно согласилась.
Свадьба должна была состояться в церкви, где многие поколения семьи Фарнезе заключали браки, там же их и отпевали.
— Могила Анжело тоже находится здесь? — спросила Элиза своего жениха.
— Да, ты желаешь увидеть ее?
— Если не возражаешь, я хотела бы остаться у его могилы одна.
Винсенте, не в силах сдержать ревность, отправился вместе с Элизой, и она не стала возражать.
— Позволь кое о чем тебе сказать, — произнес Винсенте, когда они шли к церкви. — Ты говорила, Анжело сказал, что его фамилия Карони, но на самом деле — Валетти. Карони — девичья фамилия его матери, и он использовал ее, чтобы показать свою независимость.
— Зачем?
— Он хотел представляться бедным студентом, который живет в скромном районе Рима.
Подойдя к могиле, Элиза увидела выбитое на плите имя: Анжело Валетти.
— Даже Анжело говорил мне неправду, — прошептала она. — Можно ли кому-либо из вас доверять?
— Не суди его строго. Для него эта ложь была просто игрой.
— Вот почему я не могла найти никаких сведений о его смерти... Я искала его не под той фамилией. Прошу тебя, оставь меня с ним наедине.
Винсенте неохотно отошел в сторону.
Элиза долгое время смотрела на дату смерти Анжело. Это был как раз тот день, когда он увидел ее в объятиях Бена.
Взглянув на фотографию Анжело, она, вздохнув, прошептала:
— Ты тоже представлялся мне не тем, кем был на самом деле. Все было иллюзией и обманом. Прости меня. Я хотела стать твоей женой, но теперь...
Она коснулась ладонью живота.
Винсенте, стоя на расстоянии, с разрывающимся сердцем, наблюдал за тем, как Элиза просит у Анжело прощения за то, что вынашивает ребенка не от него.
Он отвернулся, желая скрыть горечь в душе.
Свадебная церемония прошла очень скромно. Не было ни роскошного платья, ни подружек невесты, ни празднично оформленной церкви, ни органной музыки, ни прессы.
Чтобы порадовать мать, Винсенте решил провести ночь в спальне Элизы.
— Как только мама уляжется спать, я уйду к себе, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь? Ты была бледна во время церемонии.
— Доктор говорит, что я скоро окрепну и подарю семье Фарнезе сына или дочь.
— Я беспокоюсь о тебе, а не о престиже семьи Фарнезе, но ты вряд ли мне поверишь.
— Я верю всему, что ты мне говоришь.
Голос Элизы звучал спокойно и равнодушно. Винсенте хотелось крикнуть, чтобы она не относилась к нему так безразлично. Однако, он решил промолчать. Ему казалось, что любое его слово сейчас только еще больше отдалит Элизу от него.
— Спокойной ночи вам обоим, — раздался из-за двери голос синьоры Фарнезе.
— Спасибо, мама, — натянутым тоном сказал Винсенте. — Спокойной ночи.
— Не беспокойся, Винсенте, — проговорила Элиза, — я стану примерно вести себя на людях и не дам им усомниться в искренности своих чувств. Я многому научилась, будучи женой Бена.
— Я не Бен!
— Раньше я тоже так думала, но ошиблась. А теперь уходи.
Следующие несколько дней Винсенте старался не беспокоить Элизу, и она была ему благодарна. Лежа по ночам в кровати одна, она, наконец, призналась себе, что полюбила Винсенте. Понимая, что отдала свое сердце человеку, который изначально ненавидел ее, она все же не могла убить в себе любовь к нему.
Возвращаясь с работы, Винсенте вел себя с ней почтительно и предупредительно, так же, как и со своей матерью.
Элиза крепла день ото дня.
― Весь Рим жаждет видеть тебя, — восторженно говорила ей синьора Фарнезе.
— Я уверена в обратном, — смеялась Элиза.
— Насчет всего Рима я сомневаюсь, — признал Винсенте, — но вот мои друзья и коллеги хотят с тобой познакомиться. Мы устроим вечеринку по случаю нашей свадьбы.
Он назвал несколько имен своих друзей, среди которых оказались видные политики.
— Ты должна сшить платье у Менотти, — сказала мама, имея в виду эксклюзивного итальянского кутюрье.
Элиза предпочла бы сама выбрать для себя наряд, и все-таки согласилась довериться профессионалу и поехала на улицу Кодотти.
Кутюрье, Луиза Менотти, оглядев Элизу и восхитившись ее красотой, воскликнула:
― Она должна быть непременно в черном!
В конце концов, длинное платье из черного шелка с большим декольте было готово.
В особняке Марини началась суета. Подготовка к вечеринке шла полным ходом. Элиза только успевала ахать, поскольку даже представить не могла, сколько будет стоить эта вечеринка.
— И что такого? — отвечал ей Винсенте, пожимая плечами.
— Я знаю, что ты хочешь произвести впечатление на гостей. Бен тоже...
— Забудь о Бене. Теперь ты оказалась в ином мире.
— Этот мир просто стал роскошнее. Уверена, ты будешь выставлять меня перед гостями как трофей, к чему я привыкла. Каждый увидит, насколько
— Мне все равно, что они подумают.
— А что думаешь ты? — вызывающе спросила она. — Я достойна тебя?
Винсенте резко поднялся на ноги и смерил ее ледяным взглядом.
— Еще нет, но я сделаю тебя достойной себя.
Элиза возмущенно захлопала ресницами.
— Ты сама начала этот разговор. Время от времени я буду называть тебе твою стоимость, чтобы знала, стала ты дороже или нет.
— Ублюдок, — прошептала она.
— Я хочу, чтобы ты представала на людях во всей красе. Мама говорит, что твое платье великолепно, но тебе нужны украшения.
— Завтра я съезжу в магазин.
— Не нужно, драгоценности у меня здесь.
Винсенте открыл, встроенный в стену, сейф, достал из него несколько футляров, разложил их на столе и открыл.
Элиза широко раскрыла глаза, впервые в жизни увидев великолепные бриллианты. В футлярах лежали роскошная тиара, тяжелое ожерелье, браслет, серьги.
— Я думаю, для тебя это будет подходящим свадебным подарком, — спокойно произнес Винсенте. — Я приобрел это раньше, но доставили драгоценности только сегодня. Повернись.
Элиза повиновалась, и Винсенте надел ей на шею ожерелье. Его пальцы осторожно коснулись её, когда он застегивал украшение. Элизе пришлось заставить себя унять эмоции. Винсенте казался безразличным, что приносило ей облегчение и раздражало одновременно.
