Флой устало села на кровать, закрыв лица руками. О чем она думала, когда делилась с матерью своими планами? Зачем открылась ей?
– Наверное, трудно, когда твоя мать самая черствая женщина города.
Клод, по всей видимости, обладал настоящим талантом появляться тогда, когда ей меньше всего этого хотелось. Он видел ее без макияжа, с макияжем, который растекся, с заспанным лицом утром, и, что самое ужасное, он видел, как она плачет. А теперь еще и это.
– Уходи.
– Иногда мои родители меня тоже злят.
Она подняла голову. Она была в такой ярости, что могла запустить в него чем-нибудь тяжелым. Но Клод не смеялся над ней. Он даже не улыбался.
Наоборот, он стоял рядом, полный сочувствия, которого она не ожидала.
– Никто меня не разозлил.
Клод взглянул на нее, и она вздохнула:
– Ну, если только немного.
Его губы медленно растянулись в улыбку, но, вопреки ее ожиданиям, он не произнес ни слова.
У него это хорошо получается, заметила она. Ничего не сказать, но столько выразить.
– Оставь меня наедине с моим плохим настроением, пожалуйста.
– У меня есть идея получше. – Он подошел к ее кровати. Уверенно, как будто был здесь хозяином. В своей обычной рабочей одежде, с карандашом за ухом и чертежами под мышкой.
Коренастый, мускулистый, сильный.
Ей тоже хотелось быть сильной, но всякий раз, когда она смотрела на него, силы оставляли ее.
– Пошли.
Он бросил чертежи на кровать, взял ее за руку и поднял на ноги. Когда они были уже у двери, она попыталась остановиться, но ей не удалось.
– Куда мы идем?
– Увидишь.
– Клод…
Он посмотрел на нее пронизывающим взглядом.
– Послушай, ты устала, тебе нужен перерыв. У меня есть одно дело, и, если ты пойдешь со мной, как послушная девочка, я угощу тебя таким лакомством, что ты язык проглотишь. – В его синих глазах блеснул огонек, когда он улыбнулся. – Хорошо?
Улыбка. Он улыбался ей. Ее сердце затрепетало.
– Что с тобой сегодня?
– Ничего.
– Все эти дни ты не разговаривал со мной ни о чем, кроме как о работе, ты избегал любого контакта, как чумы.
– Не как чумы.
– А как чего?
– Может быть, как… большой кружки ледяного пива в жару.
– Не вижу смысла.
– Ты знаешь, сначала наслаждаешься холодным бальзамом, а потом он туманит твой рассудок.
Флой сузила глаза, явно не польщенная таким сравнением.
– Может быть, я делаю это потому, что не могу видеть, как ты грустишь.
– Я не…
– Разве?
Она уставилась на него. Окончательно смирившись с тем, что он видит ее насквозь, как никто другой.
– Расскажешь мне, что у тебя случилось? – Он взял ее за руку.
– Нет, – сказала она резко, потому что не хотела, чтобы он понял, как она одинока и как ей нужен близкий человек. Зная, что его проницательность позволяет ему читать по глазам, она стала внимательно исследовать свой маникюр.
– Ой, – вскрикнул он сочувственно. – Ты сломала ноготь?
– Нет. Я не сломала ноготь, а даже если бы и так, то не стала бы переживать по этому поводу.
Она соврала.
– Тогда у тебя плохая прическа сегодня, – решил он и улыбнулся кончиками губ.
Флой посмотрела ему в глаза и догадалась, что он лишь пытается развеселить ее.
Очень мило с его стороны, но сегодня она хотела обидеться на весь мир. На него тоже, по причинам, которые ей не хотелось анализировать.
– Разве у меня плохая прическа? – спросила она.
Он широко улыбнулся, в который раз поражая ее своей мужественной красотой.
– Коварный вопрос, принцесса. Все равно, что спросить мужчину, не слишком ли ты толстая в этих брюках. Ты услышишь только то, что хочешь.
– Это только подтверждает мое мнение, – сказала она. – Мужчины идиоты. Ты мог бы просто сказать: «Ты потрясающе выглядишь, дорогая». Вопрос закрыт.
– Ты потрясающе выглядишь, дорогая, – сказал он, и в его голосе не чувствовалось насмешки. – Вопрос закрыт.
– Клод…
– Подари мне один час, – сказал он нежно и провел кончиком пальца по ее щеке.
Ее сердце затрепетало так, как оно давно уже не трепетало.
– Час, – повторила она и последовала за ним в грузовик.
При этом у нее возникло ощущение, что она готова последовать за ним хоть на край света.
Клод сам не знал, что заставило его принять на себя роль сестры милосердия, но он посадил Флой в машину, сел за руль и поехал в центр. У него было дело в мэрии. Он больше не мог сидеть и ждать, когда ему сообщат, заинтересовались ли его проектами там или нет.
Флой сидела рядом с таким лицом, как будто ей было невыносимо одиноко. Сердце Клода защемило.
Выехав на главную улицу, Клод решил, что в следующий раз, когда эти большие карие глаза посмотрят в его сторону, он развернется и уйдет.
Да что там уйдет. Убежит!
– Посмотри на всех этих людей, – сказала вдруг Флой. Ее лицо было обращено к боковому окну, в то время как они проезжали книжный магазин, театр, два людных кафе… Вдоль дороги шли толпы людей – служащих, у которых был перерыв на обед. Люди шли, разговаривали, смеялись. – Все чем-то заняты, – горько прибавила она.
В ее голосе слышалась грусть и даже зависть. Клод удивился.
– Ты тоже занята, – сказал он.
Она повернулась к нему.
– Ты так думаешь?
– Конечно. Ты ремонтируешь старинное здание. Это важное занятие.
– Нет. Это ты ремонтируешь старинное здание, а я только оплачиваю работу.
– Покупая и продавая старинные вещи. – Он покачал головой. – Для этого нужен особый талант.
– Правда?
В ее голосе было столько искреннего удивления, что Клод обернулся и посмотрел на нее, о чем сразу же пожалел. Он снова видел ранимую, хрупкую Флой. Женщину, которой не были чужды страхи и сомнения. Она была такой беззащитной, что ему захотелось сжать ее в своих сильных руках и больше не отпускать. От этой Флой ему нужно было держаться подальше.
Как будто прочтя его мысли, Флой придвинулась поближе к нему, жалобно посмотрев на него своими бархатными глазами. Ее носик был усыпан веснушками. Раньше Клод этого не замечал. В ушах блестели две крошечные алмазные сережки.
Даже мельчайшие детали продуманы, подумал Клод. Знойная женщина.
И самая стойкая из всех, кого ему приходилось встречать.
– Не нужно со мной нянчиться, – сказала она. – Со мной вес в порядке.
– Лгунья ты, Флой, Вот ты кто.
Она откинулась на спинку сиденья и уставилась прямо перед собой. Клод виновато покосился в ее сторону. Чувство вины неприятно терзало его. Флой была слишком ранима для таких шуток.
– Извини.
– Это ты меня извини, что я в твоем грузовике.
– Флой…
– Знаешь, что со мной? – спросила она неожиданно низким и сексуальным голосом. Ее глаза светились каким-то странным блеском. – Знаешь, что может мне помочь? – Она наклонилась к нему и провела кончиком языка по своим полным, чувственным губам. – Знаешь? – Глядя на внезапно преобразившуюся Флой, Клоду оставалось только недоуменно поднять брови.
