показательно поморщился, поменяв показания: — То есть очень! Теперь мне нужны утешительные обнимашки!
— Не думаю, что они помогут при ушибе ноги, — протянула я, с сомнением склонив голову к плечу.
— Нога не пострадала, только мужская гордость. А для нее это лучшее лекарство.
Никита распахнул объятья, отбросив в сторону многострадальное оружие. Однако стоило мне настороженно попятиться, как он опустил руки и обиженно надулся.
— Нет? Ну ладно. Тогда ограничимся прогулкой в честь праздника.
— Какого праздника? — Запутавшись, я потрясла головой, не обращая внимания на пряди, выбившиеся из собранной прически. — День музейного работника давно прошел. А юбилей нашего музея вчера отмечали, в Большой театр ездили.
— То, что было вчера, остается вчера, — выдал Ник бесхитростную истину. — Я предпочитаю жить сегодняшним днем.
— Сегодня первое июня. — Я задумалась, перебирая известные мне памятные даты. — Я знаю только про Международный день защиты детей.
— Ага, вот он!
— Но я не ребенок…
— Внутри каждого есть свой ребенок, — возразил Никита, вновь подняв бутафорский меч и воздев его к солнцу.
Глядя на его картинную позу, с только что рожденным афоризмом трудно было не согласиться. В этот момент я даже, пожалуй, позавидовала легкости, с которой он шел по жизни. Захотел вдруг прогуляться — так за чем дело стало? Вздумалось отметить день детей в компании взрослой женщины — почему бы и нет? Вырядиться в экстравагантный жилет и нахлобучить на голову шляпу-трильби? Нет поводов отказывать себе в удовольствии! Но главное, Ник при этом выглядел таким счастливым, что невольно хотелось ухватить кусочек безумства, которое шлейфом тянулось за ним, привлекая внимание каждого встречного. Уже не раз его мальчишеские проделки заставляли задуматься, отчего у меня не выходит так же, спонтанно, руководствуясь лишь собственными желаниями, улыбнуться началу лета и подорваться куда-то, радуясь новым местам и людям. Вместо этого я вернусь домой и шесть часов буду маяться в ожидании Лешиного приезда, бесконечно прокручивая в голове нашу встречу и проверяя фотографии в конверте. Так ведь? Или не так?
— А знаешь, ты прав! — заявила я неожиданно даже для самой себя. — Мне нравится гулять, вот только меч…
— Беру этот груз на себя, — тут же сориентировался Никита и, ловко подбросив клинок, перехватил его другой рукой. — Побуду сегодня рыцарем, тем более что Прекрасная Дама уже имеется. Кстати, тебе очень идет. Прямо напрашиваешься на серию снимков.
— Ой, только без снимков, пожалуйста! — Я отчаянно замахала руками, открещиваясь от подобной перспективы. — Лучше в другой раз, ладно? То есть не в другой, а… В общем, пойдем уже!
Красная, как рак, я зашагала вдоль дороги, стараясь не встречаться с Никитой взглядом. Сорвавшиеся с губ слова вдруг прозвучали двусмысленным обещанием — не то чтобы неприличным, но и далеким от обычной дани вежливости. А еще где-то глубоко внутри они пробудили чисто женское любопытство. Интересно, как бы Ник запечатлел меня в нарядах разных эпох? Впрочем, ему под силу создать как парадный портрет императрицы, так и фривольную композицию с куртизанкой — в этом я нисколько не сомневаюсь.
— Нам сюда, — скомандовал фотограф, схватив меня за руку. — Придется проехаться на метро, ты не против?
— Нет, а куда мы…
— Сюрприз!
Ник потянул меня ко входу в подземное царство, где, как и ожидалось в час пик, было весьма многолюдно. Пестрый поток людей нес в вестибюль, грозя сбить с ног тяжелыми дверьми, которые нехотя открывались под напором толпы и мгновенно захлопывались, как будто задавшись целью расшибить лбы самым нерасторопным. Впрочем, мне не пришлось отбивать руки, подхватывая массивные створки: Ник, щурясь от порывов теплого воздуха, буквально впечатал ладонь в стекло, пропуская меня вперед.
— Ууу, я туда не полезу! — пришел к выводу мой спутник, как только оценил длину очереди в билетную кассу. — Придется вспомнить молодость. Оружие подержишь?
— Ты что, собираешься вот так же? — Я вытаращила глаза на турникеты, через которые как раз один за другим перепрыгнули двое мальчишек. — Даже не думай, у меня проездной есть!
Ругань и свист женщины-контролера, высунувшей голову из кабины, не пробудили мук совести в безбилетниках, молниеносно сбежавших по лестнице в подземку. На Никиту, судя по его улыбке, данная сцена тоже воспитательного эффекта не произвела.
— Пройдешь через турникет, — отрезала я, сурово нахмурившись.
— Не могу, я его боюсь, — признался Ник, смущенно почесав лоб рукоятью меча, от вида которого проходящая мимо женщина чуть не свернула себе шею.
— Кого? Турникет?
— Это нупогодишный турникет, — с нажимом уточнил фотограф. — Видела, что он в мультике с Волком сделал?
— Эм… прищемил ему хвост? — неуверенно произнесла я, больше опираясь на логику, чем на память.
— Именно! Ты только посмотри на эти пыточные орудия! — Никита махнул клинком в сторону аппарата, который в этот момент с грохотом щелкнул створками по коленям матюгнувшегося дедушки. — Я не хочу тоже остаться без хвоста.
— Не глупи, ты же не волк.
— Я не волк, а мужик. И любой мужик должен беречь свой хвост смолоду.
Я несколько раз моргнула, сначала пытаясь понять, о каком хвосте идет речь, а затем осмысливая новую для меня мудрость. Что ж, если оставить за скобками непристойность шутки, озвученную истину невозможно оспорить. Фаллический культ не только один из самых древних, но и чрезвычайно живучий.
— Идем, что ты как маленький, — пожурила я Ника. — Давай. Раз, два…
На счет «три» я поднесла карточку к желтой мишени валидатора и легонько подтолкнула Никиту в спину. Крепко прижав меч к груди, он размашисто шагнул и в мгновение ока оказался по ту сторону турникета.
— И совсем нестрашно, правда? — улыбнулась я, проходя следом. — В конце концов, сегодня ты рыцарь без страха и упрека.
— Пожалуй, — согласился Ник, смешно сбив шляпу на один глаз. — С тобой можно и рыцарем.
* * *
Я опустила голову на стол, накрытый к Лешиному приезду. Две тарелки с приборами, пара бокалов и вазочка со спелой клубникой были плохими собеседниками и никак не стремились скрасить мой вечер. В холодильнике — бутылка шампанского, в духовке — мясо по-французски, в ящике стола — конверт с фотографиями. За окном — мигающий фонарь, который так никто и не смог починить, а в квартире — тишина, нарушаемая лишь ритмичным тиканьем часов в виде пузатого чайника.
Половина одиннадцатого. А я так и не решила, когда лучше показать снимки: во время ужина или уже после? Размышляя над этим, лишь на мгновенье прикрыла глаза, но сознание тут же поплыло, и беспокойное ожидание было вытеснено воспоминаниями о сегодняшнем вечере. Праздник, теплая погода и начало каникул выманили из домов много семей с детьми. Они тоже, как и
