Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 34
Он ласкал языком ее грудь, словно собирая с нее сладчайший нектар. А биение ее сердца и приглушенное дыхание придавали этому вкусу новые нотки. Ее кожа напоминала ему мед, растекающийся теплом под его пальцами и умелым языком. Наконец он приник к центру ее женского естества, сладкого и терпкого. И это невозможно было сравнить ни с чем, испытанным им раньше. И все это несметное богатство принадлежало его жене. Только его жене.
И он погрузился в нее, позволив себе полностью отдаться ощущениям, почувствовать себя удивительно живым. Начинать и заканчивать. И начинать снова. Ее крики разрывали ночную тишину, пронзая темную ночь тысячами светящихся искр. И он снова входил в нее, соединяя их тела, превращая их в единое целое, словно именно так они и были созданы для существования на земле.
И даже после оргазма все не заканчивалось. Она поворачивалась к нему, прижималась всем своим теплым телом. Главные слова вертелись на кончике его языка, слова, готовые сорваться в каждый миг, когда они были вместе. Он почти произнес их, но все-таки сдержался. Они зависли между ними, как последний защитный барьер. Но это не могло изменить того, что Гейб наконец осознал. Осознал глубину своего чувства к Кэт. Осознал то, что это и есть его настоящая жизнь. Навсегда.
Он нежно коснулся ее руки и сжал ее в кулак. Затем соединил свой указательный палец с ее, позволив своему сердцу прошептать слова, которые не решился озвучить голос.
— Моретти.
— Гейб? — Голос его сестры звучал непривычно напряженно, что заставило Гейба моментально насторожиться.
— Я только что кое-что узнала об ожерелье мамы. — Она замолчала, словно собираясь с силами. — Ты знал, что оно у Данте?
Гейб похолодел.
— Черт, подожди. Какого черта оно у них делает?
— Кэт отдала его Франческе в день вашей свадьбы. Судя по твоей реакции, ты об этом не знал.
— Нет, черт возьми. Я даже не знал, что оно было у Кэт с собой. — Хотя он начал припоминать, что в брачную ночь она пыталась заговорить с ним об ожерелье. Что она собиралась сказать? — Почему она не отдала его мне?
В трубке снова повисло молчание.
— Может, из-за того, что это — подделка. По крайней мере, так считают Данте.
Гейб почувствовал, как холод ужаса сковал каждую часть его тела.
— Подделка… — глухо отозвался он.
— Ну, не совсем. Но Франческа сказала, что некоторые камни фальшивые.
— Они были настоящими, когда я продавал украшение Матильде. Мы отдавали его на экспертизу.
— Теперь все изменилось. Послушай, они наняли частного детектива. Судя по всему, он сумеет докопаться до истины.
— А Кэт знала о фальшивых камнях, когда отдавала его? — Не дождавшись ответа от сестры, Гейб повысил голос: — Отвечай, Люсия. Она знала, что ожерелье поддельное?
— Прости, Гейб. Да, знала. Что ты теперь будешь делать?
— Докопаюсь до истины сам.
— Не сделай ей больно!
— Постараюсь, — отрезал он.
Черт. Черт. Черт. У него почти получилось. Впервые в жизни он доверился кому-то. Сумел поверить в сказку, существование которой отрицал.
Это все из-за ее глаз. Милых, невинных глаз, глубоких и чистых, как горные источники. Она казалась такой искренней. Такой открытой. И еще это инферно. Она тоже прошла через боль и через предательство, и от этого они стали еще ближе. Несмотря на тени прошлого, они доверились друг другу. Сердцем и душой.
«Идиот. Дурак. Она тебя обманула». Ему следовало потребовать экспертизы ожерелья. Куда подевалось его знаменитое деловое чутье и хватка?
Просто он очень хотел поверить. Он желал обладать Кэт, сам подтолкнул ее к свадьбе. Итак, теперь она принадлежит ему. И вопрос в том…
Что теперь с этим делать?
Рождественские огни в окнах напротив — вечные символы несокрушимой веры — призывали к надежде и миру. Гейб крепче прижал ладонь к холодному стеклу, пытаясь унять пульсирующее беспокойство — постоянное напоминание о его связи с Кэт. И прислушался к тихому голосу, идущему из самой глубины его сердца и убеждающему его в том, что он не прав. Должно быть объяснение всему происходящему.
Этот голос говорил ему, что надо учиться доверять любимой женщине.
Гейб принял решение.
Зазвонил мобильный Кэт. Она быстро сняла перчатки и вытащила аппарат из кармана пальто. Увидев номер входящего звонка, Кэт задрожала.
— Счастливого Рождества! Готова к празднику?
— Почти. — Голос Франчески звучал не менее натянуто, чем голос Кэт. Очевидно, она тоже стремилась скрыть под маской веселья и воодушевления не самые лучшие новости. — О, Кэт. Мне очень жаль. У меня плохие новости. Точнее, не совсем плохие, но и не очень хорошие.
Кэт продолжала идти, приподняв воротник, чтобы защититься от пронзительного снежного ветра. Но с каждым шагом ноги слушались ее все хуже и хуже.
— Насколько все плохо?
— Некоторые камни фальшивые. Но само ожерелье оригинальное. Как и большинство камней.
— Сколько фальшивок?
— Шесть. — В трубке раздалось многозначительное молчание. — Самых больших, к сожалению.
Шесть? Так много!
— Вам удалось их отследить?
— Да. С восстановлением ожерелья проблем не возникнет. — Голос Франчески заметно смягчился. Но от этого Кэт стало еще тревожнее. — Примо собирается их выкупать, как мы договаривались.
Перед глазами Кэт поплыли толстые пачки купюр.
— Сколько это стоит? — Противный комок в горле мешал ей говорить четко. — Я понимаю, что ты не можешь назвать точную сумму, но примерно.
Цифра заставила ее колени подогнуться. Кэт остановилась около очередной витрины, украшенной к Рождеству. Она попыталась сосредоточиться на изучении декорации, приводя бешеный хоровод мыслей в порядок. На нарядную елку падали искусственные снежинки, а вокруг елового ствола ездил по рельсам железный игрушечный поезд. На улице шел настоящий снег, отражая свое искусственное подобие. Внезапно Кэт почувствовала его леденящее прикосновение на своем лице и руках. В этом году Рождество будет морозным.
— Кэт? Ты меня слушаешь?
— Да, Франческа. Спасибо тебе. Держи меня в курсе, ладно?
— Попытайся не волноваться, — подбодрила ее Франческа. — Уверена, Примо уладит этот вопрос с Гейбом.
— Нет. Нет, это только моя проблема. Мне ее и улаживать с Гейбом.
— Как скажешь. Хорошего вам праздника.
— И вам.
Кэт продолжала стоять у витрины, думая о рождественских мечтах и надеждах. Неудивительно, что бабушка не хотела продавать Гейбу ожерелье. Она не смогла бы это сделать, продав самые большие бриллианты. Но зачем ей это было надо? Из-за болезни? Или она потеряла большую часть своего состояния в последние годы из-за экономического кризиса? Какая-то бессмыслица. Зачем продавать камни по отдельности, если Гейб предлагал выкупить все украшение? Он был готов заплатить любые деньги, не задумываясь.
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 34
