давно был запланирован выходной. Было жутко обидно осознавать, что еще позавчера я хотела переехать с детьми обратно к Даниилу, а вместо этого теперь убеждала себя, что поступила правильно, разойдясь с ним. Чтобы скоротать день, отправилась в больницу, навестить Бориса, решившись по пути наконец позвонить Юле. Подруга подняла трубку почти сразу, причем радостным возгласом от моего звонка смогла меня хоть немного повеселить.
— Ритка, елы-палы, как я рада тебя слышать! Ну чо, рассказывай, как дела, только быстрее, у меня своих новостей выше крыши, еле держусь!
— У меня ничего особенного, так что ты начинай. — я позволила подруге не сдерживать свои порывы.
— Кароч, мы с Артемом переехали в другой город, так что я теперь живу ближе к столице, вот так-то. Глядишь еще пару лет и до тебя доберусь! — Юля весело посмеялась, тут же продолжив. — А еще мы второго ждем, так что в количестве детей я тебя почти догнала. — это новость действительно была хорошей, ведь второй раз забеременеть подруге долго не удавалось.
— Я тебя поздравляю! Какой срок?
— Ну, пока небольшой, но вроде все идет по плану. — Юля и раньше не сильно унывала, а сейчас явно светилась, что я чувствовала даже через телефонный звонок. — А у тебя чего хорошего?
— Ничего, я развелась. — фразу мне удалось произнести твердо, а вот проглотить подступивший к горлу ком вышло сложнее.
— Как развелась? Это вы чо, из-за завода разругались?
— И не только. — это все, что подруга позволила мне сказать.
— Ой, Ритк, да ладно тебе! Опять ты за старое. Оно и хорошо, что завод закрыли, Артем у меня и не рыпался, а в итоге зашевелился, место получше нашел, вот мы и переехали. Тут город мне больше нравится, ему даже квартиру выделили и все сразу лучше стало. Тем более он говорил, что на заводе не очень было в последнее время. Так что хватит, иди с мужем мирись и заново женитесь. У вас тем более годовщина скоро, десять лет! Я ж тогда пока вашу свадьбу дождалась, пузо себе отрастила, поэтому теперь не спутаю, что у вас десять лет брака в этом году будет.
— Уже не будет. — у меня не было настроя говорить об этом в оптимистичном ключе.
— Да будет все, если захотите. Ты и третью попытку столицу покорить не хотела делать, а она считай сама за тобой приехала. Так что не расслабляйся подруга, вам еще мириться и мириться, а потом опять ссориться и заново мириться.
Юля часто говорила мне, что я усложняю простые вещи, однако после аварии у меня не было сил слушать ее заверения, что не в третьем ребенке счастье. Конечно я была в какой-то степени эгоистична, ведь в отличие от меня подруга много раз пробовала зачать второго, однако удалось ей это, выходит, как раз спустя почти десять лет. Только тогда меня это заботило меньше, чем собственная жизнь. Безусловно о третьем ребенке думать больше не приходилось, работа текла своим чередом, а интимная жизнь сошла фактически на нет. Юля иногда предлагала внести разнообразие, отвезти детей к бабушке с дедушкой, купить эротичное белье и устроить с мужем свидание с логичным продолжением. Однако тогда шрамы были более заметны и еще сильнее портили вид моей фигуры, что от мыслей об интиме становилось скорее тошно. Мне не хотелось, чтобы муж лишний раз видел это, поэтому с того момента привыкла скрывать от него свое тело. В действительности мои параметры перестали меня радовать уже после второй беременности, поэтому в редких случаях под одеждой носила корсеты. Именно такие методы были самыми эффективными, хотя мужу напротив всегда хотелось стянуть с меня все препятствия и доказать, что я нравлюсь ему любой. Вот только после моей реабилитации он перестал оказывать мне подобные знаки внимания в постели, вечно пребывая мыслями в рабочих вопросах, а я из-за некрасивых шрамов и в принципе испорченного организма не торопилась ему что-то предлагать. По сути не только завод стал причиной паузы в нашем с Юлей общении, а также мое нежелание слушать наставления подруги на интимную жизнь.
К счастью, по пути в больницу мы отлично поговорили, я смогла посетовать на все неурядицы и даже призналась, как прогадала с коллегой по работе. Юля как обычно сделала вывод, что проблемы скоро обязательно должны разрешиться, и пожелала скорее помириться с мужем. Я лишь поправила ее, что муж теперь бывший, но эти подробности ее не интересовали. В клинике встретила маму, после чего наконец посетила отца Даниила, который поставил мне в укор нарушенное обещание не беспокоить сына. В остальном мужчина был явно рад моему появлению, расспросил меня о внуках и попросил посодействовать его выписке. Оказалось, что ему предложили пробыть в больнице до конца недели, однако врач намекнул, что Борис может переместиться домой при условии патронажа медсестры, которая будет раз в день приезжать, проверять швы и оценивать состояние. Мама естественно была против такого расклада, утверждая, что Борис должен нормально долечиться. Возможно сказывалось то, что я сама когда-то долгое время без каких-либо сил провела кучу времени в больничной постели, поэтому желание Бориса я поддержала и помогла ему в итоге покинуть мед учреждение в тот же день.
До самого конца дня все складывался довольно неплохо, вот только дома вечером Вероника все-таки подняла тему возвращения к отцу. Я в тот момент уговаривала сына спать, когда дочь пришла к нам и словно предвкушая радостный миг, спросила про Даниила.
— Ника, давай потом об этом поговорим. — я неосознанно ответила дочери довольно резко, что сразу про себя отметила, но при этом успела задеть и ее.
— Ты хочешь сказать, что мы не переедем обратно? — она не менее резко сменила свое настроение, но я и сама от этой темы была на взводе.
— Вероника, уже лето скоро, вы пока поедете к бабушке с дедушкой. До этого мы будем жить здесь. — я старалась сохранять спокойствие, но факт, что дочь решила сейчас об этом поговорить, не радовал. Хуже было только когда сын вступил в разговор.
— А папа сюда к нам приедет? — его вопрос меня еще больше подкосил.
— Нет, он приедет к бабушке с дедушкой, когда вы там будете. — естественно от этих слов дочь взорвалась.
— Ты обещала, что мы переедем обратно к папе! Он нас ждал, а ты обманула! — ее тон был излишне требовательный, особенно при брате, из-за чего я окончательно сменила и свой подход к диалогу.
— Я сказала, что потом поговорим. — мой голос был слишком жестким, но ей
