было. Поэтому менять поставщика смысла не видел. Но вот Димон… А что Димон? Задвинул мне херню какую-то про то, что его девочка менеджер околдовала, вот он и уши развесил. А может и не только уши. И что там за нимфа такая моего зама приворожила? Вживую бы встретиться с ней. Я бы ей тогда всё бы высказал. Ну а так всё уже. Теперь только смириться на ближайший год.
Ещё и к рабочей нервотрёпке добавились истерики Карины. Хотя вот вообще я не вкуриваю, с чего бы это моя всего лишь любовница мне мозги начала делать. У нас с ней тоже, вроде как, товарно-рыночные отношения. Я ей, а она мне. Мы так с ней и ладили последние два года. Мы виделись, когда у меня была в ней потребность. Она — щедра на ласки, я — щедр на подарки.
Но тут что-то начало меняться. Предъявы какие-то полетели, обиды, мозгоёбство. Не, мне этого не надо. Я на такое не подписывался, а поэтому придётся разорвать с ней связи. Вот встречу новый год и обязательно займусь этим вопросом.
Я окинул свой стол. Весьма скромный. А что мне одному? Много надо? Хоть и холодильник забит, но готовить лень. Так, пару стейков пожарил себе, сало моё любимое с чесноком, соленья разные, это мама передала. Ну и самое главное, самогон батин. Я вообще за натур продукт. Поэтому вытащил из холодильника бутылку, налил себе немного и сижу любуюсь. Он так красиво в хрустальной рюмке смотрится. Запотевший, прозрачный.
Жалко вот, оливье не хватает. Самый вкусный мне бабушка готовила. Её, к слову, тоже очень не хватает. Умерла она, пять лет назад. А вместе с ней и новогодняя традиция — ставить на стол большую миску с самым вкусным салатом. У неё особый был рецепт. Она вместо картошки, сыр резала. Очень вкусно получалось. Я с детства так и привык к такому рецепту, поэтому другое приготовление не заходит, сколько не пробовал. Её никто не смог переплюнуть. Поэтому я который год без оливье.
Я взял в одну руку ту самую рюмку, в другую вилку с солёным огурцом.
— Ну, давай год уходящий, за тебя! Чтоб всё плохое, включая договор с «GreenChina» и Каринкины истерики ты себе оставил!
И только вот я решил проводить старый год, как раздался стук. Да нет, быть не может. Показалось. Рука снова поднялась, губы уже потянулись к заветной цели. Снова стук.
— Да чтоб тебя! — ругнулся и поставил рюмку обратно на стол.
И вот кто меня в этой глуши нашёл? Я ж этот дом тайком построил. Землю выкупил и небольшое убежище себе возвёл. Спецом, чтобы меня никто не обнаружил и не отследил. Чтобы было место, где я могу расслабиться и выдохнуть. Но нет же. Видать, этот год по максимуму меня дожмёт.
Я подошёл к двери, нацепил на своё лицо самое недовольное выражение, а потом резко открыл дверь. И так же резко офигел.
Это что ещё за чудо стоит передо мной? Да, именно чудо. Иначе и не назовёшь.
На пороге моего дома стояла девушка. Мелкая, головы на полторы меня ниже. Волосы, которые топорщились из-под капюшона покрыты инеем. На ресницах и бровях тоже имелся морозный налёт. Губы синие. Нос красный. Словно это нос заправского алкаша, а не хрупкой девчонки. И в добавок ко всему, под тем самым носом ещё немного и повиснет самая настоящая сосуля.
Звездец, снегурочка нарисовалась.
— Ззд… здр… рассьте. С… с… нас. ступающим Вв… ас. — простучала зубами нежданная гостья. Она попыталась ещё что-то сказать, но смысла слушать её невнятную речь не было.
— Заходи. — отошёл я в сторону, широко открывая двери. Потом разбираться будем, как она оказалась возле моего дома. Сейчас это чудо спасти надо.
Когда снегурка оказалась в коридоре, я оставил её, а сам пошёл обратно в дом. Надо же хотя бы чайник включить. Господи, ну вот и свалилась она мне, как снег на голову.
— Раздевайся и проходи. Прямо, потом направо. — крикнул я ей.
Ну и где она? Чайник давно закипел уже, а её всё нет. Может она обратно ушла? Честно, было бы неплохо. Я так-то собирался расслабиться сегодня, а не спасать от холода незнакомую мне барышню. Но внутри что-то кольнуло. Совесть, ты ли это? А если случится с ней чего? Это, Морозов, на твоей совести будет. Ещё непонятно, откуда она взялась и что с ней произошло.
Я тихо ругнулся и вновь отправился в коридор. А нет. Сидит вон. Только не пойму. Чего она обутая и одетая до сих пор? А потом до меня дошло. Пальцы её наверно настолько замёрзли, что она ими двигать не может. Наклонилась, шнурки на ботинках перебирает, но всё без толку.
Снова про себя ругнулся. И что мне её теперь, как маленькую самому раздевать? Не, я так-то девочек раздевать очень даже любил. Но не при таких, конечно, обстоятельствах. И не таких замёрзших.
— Давай, я сам. — я присел на корточки и отодвинул в сторону её руки.
— Не надо, я справлюсь. — смущённо ответила и отвела в сторону взгляд.
— Угу. Ты только речью внятной обзавелась. А пальцами сама так и вовсе, в новом году только сможешь шевелить.
— Спасибо. — поблагодарила она меня, когда я снял с неё ботинки.
— Тебя как хоть зовут? — спросил я, и мои пальцы приступили к её пуховику.
— Катя. — пропищала снегурочка. — А Вас?
— А меня Арсений. И давай на ты. — ухмыльнулся и снял с девчонки куртку. — Ну вот и всё. Теперь точно проходи.
Я встал и вышел из коридора.
— Спасибо, добрый дедушка Мороз. — услышал я в спину её тихую реплику.
Ага, блин. Я — дед Мороз. Она — снегурочка, мать её. Отличный у нас тандем нарисовался. Оленей только не хватает для полного счастья.
Глава 4. Арсений
— Спасибо. — пропищала свою благодарность снегурка, смыкая свои замёрзшие пальцы на горячей чашке с чаем.
Сидит за столом, скукожилась вся. Ну хоть дрожать перестала.
— Ну, что, Екатерина? Расскажешь, как здесь очутилась? — мне вот и правда было интересно, как она оказалась в такой глуши, можно сказать, в самый канун нового года. Да и должен я был знать, по какому поводу мой покой был так нагло нарушен.
— Аа. — отмахнулась она рукой, видно не желая делиться со мной своим рассказом. — Долгая история. Аапчхи.
Я невольно поморщился. За последние три минуты девчонка чихнула уже раз десять, не меньше. Не хватало ей только разболеться. А судя
