босс, который ждёт от меня только работы, и я не могу позволить себе отвлекаться.
Настроение мигом портится стоит подумать о завтрашнем рабочем дне, о сумасшедших условиях труда.
Люк, словно настоящий эмпат, улавливает смену в моем настроении.
— Эй, а кто это у нас тут грустит? — Люк вдруг совершенно неожиданно щелкает меня по носу. Пораженная его дружеской наглостью, я даже не говорю ничего. Просто уставилась на парня с пятирублевыми глазами.
— Вспомнила, что завтра нужно на работу, — досадно поджимаю губы.
— Завтра – это завтра. А сегодня мы еще не закончили, — Люк уверенно, но мягко толкает меня к какому-то зданию. — Пошли, знаю я тут одно местечко. Пальчики оближешь.
Позволяю ему вести себя. Позволяю просто забыться и радоваться по-настоящему. Не думать ни о чем хотя бы сегодня. Скоро я вернусь в Москву и буду грустить до конца своих дней, а пока…Только вперед!
Мы обедаем в крошечной brown café (традиционном пабе), где Люк заказывает мне bitterballen (мясные шарики в хрустящей корочке) и jenever (голландский джин).
Тусклый свет, пробивающийся сквозь витражные стекла, играет причудливые тени на стенах, украшенных старинными фотографиями и потертыми рекламными плакатами. Запах хмеля и табака витает в воздухе, как дух старины, нашептывая истории о былых временах и ушедших героях. Деревянная мебель, отполированная сотнями локтей, приглашает присесть и отдохнуть от суеты городских улиц.
Звон бокалов, смех и оживленные беседы создают симфонию звуков, убаюкивающую и расслабляющую. Бармен, словно мудрый капитан, уверенно управляет потоком посетителей, ловко наливая пиво и обмениваясь шутками с завсегдатаями. Его взгляд, повидавший немало историй, излучает тепло и понимание.
Делим счет пополам, не смотря на предложение парня заплатить за меня. Знаю я, что в Европе так принято, да и не хочу быть обязанной.
Набив до отвала животы, мы решили продолжить нашу прогулку на велосипедах, продлив аренду.
Сажусь на сидение, кладу одну ногу на педаль, второй толкаю велик. Осматриваюсь по сторонам, слежу за машинами, чтобы не попасть под колеса. Как только большая масса проезжает по трассе, я кручу педаль, съезжая с тротуара. Но в последний момент передо мной оказывается бездомная собака, из-за которой я теряюсь. В панике дергаю рулем, захожу куда-то в сторону, и чтобы не упасть в канал, просто спрыгиваю с велосипеда, который ударяется в небольшое дерево и падает с шумным звоном.
Проходящие с легким любопытством оглядываются на нашу пару, а я до кончиков ушей краснею от стыда.
Вот же черт!
Принципиально не смотрю на подбегающего ко мне Люка. Пытаюсь встать самостоятельно, но тут же меня поднимают с острой брусчатки его теплые руки.
— Ты в порядке? Не поранилась? — шепчет мне на ухо с таким беспокойством будто я правда упала в канал.
— Все нормально.
Оттряхиваю одежду, Люк поднимает мой велик и подкатывает ко мне. Беру из сумочки влажные салфетки и протираю начисто руки.
Внезапно мой голландский сосед заразительно хихикает.
— Ты находишь это смешным? — упираюсь руками в бока и сурово смотрю на него.
— Нет-нет! — размахивает руками в знак отрицания. — Я просто вспомнил как в отличие от тебя правда упал в канал. Вот потеха была! Если б не друзья, сам бы не выбрался.
Мой лоб немного разглаживается и боевой настрой убавляется до минимума.
— Правда, — кивает он убедительно. — Мне кажется, каждый второй житель когда-нибудь да падал туда.
И снова смеется. В этот раз я не сдерживаю порыв и подхватываю его смех.
День плавно сменяется сумерками. Мы уже сдали прокатные велосипедами и дальше передвигаемся в основном пешком либо проезжаем дальние остановки на трамвае, любуясь городом.
И весь день Люк без умолку рассказывает мне о городе. Мне кажется, столько даже самый профессиональный гид не расскажет.
В его глазах я вижу неподдельную любовь к своему родному городу. Он не меняет себя под его ритм. Принимает таким, какой он есть.
И это то чувство, которому я тайно завидую в душе. Я слишком прямолинейная, педантичная. Многие авантюры мне даются с трудом.
А Люк…Он другой. Совершенно.
Рядом с ним я чувствую себя живой.
— Устала? — мило спрашивает он, когда время перевалило за девять часов.
— Это приятная усталость, — улыбаюсь широко в ночное небо.
— Если хочешь, могу напоследок отвести тебя в одно классное место. Любишь джаз?
Глава 6 — Первые искры
И вот мы здесь. В подвале у канала, где через несколько минут пройдет тайный джазовый концерт.
Дымка сигарет окутывает пространство, словно призрачная вуаль, сквозь которую пробиваются мерцающие блики свечей на стенах. Запах старого дерева, смешанный с ароматом кофе и чего-то неуловимо терпкого, создает атмосферу таинственности и предвкушения. Звуки настройки инструментов – словно нервные потрескивания перед бурей – лишь усиливают напряжение.
Люк улыбается, видя мое завороженное лицо.
— Это место – душа города, – шепчет он мне на ухо, и его слова звучат как заклинание, открывающее дверь в другой мир.
Музыканты выходят на сцену – каждый из них словно сошел со старой фотографии: лица, испещренные морщинами времени, глаза, горящие внутренним огнем.
И вот, первые ноты саксофона взрываются в воздухе, словно брызги шампанского. Мелодия льется, как темная река, унося меня в лабиринты чувств и воспоминаний.
Я закрываю глаза, и музыка становится моей реальностью, моей исповедью, моей свободой.
В этот момент я понимаю, что мне не нужно быть такой, как Люк. Мне достаточно быть рядом с ним, чтобы ощутить вкус жизни во всей ее полноте. Его любовь к городу – это не просто слова, это мелодия, которую он играет для меня, открывая красоту в самых неприметных уголках. И я отвечаю ему улыбкой, полной благодарности и надежды на то, что эта ночь никогда не закончится. Потому что в этом темном подвале, в окружении джазовых вибраций, я нашла не только классное место, но и частичку себя.
Поначалу, узнав, что я буду делить квартиру с каким-то внуком старой владелицы, меня охватила искренняя ярость. Мной двигал страх тогда и это объяснимо.
А сейчас…Я счастлива, что заехала именно к Люку.
Ловлю себя на мысли, что смотрю на его руки, когда он наливает мне вино в полумраке подвала, где играет джаз… Движения его выверены. Замечаю паутинки вен на тыльной стороне ладоней.
Вино в бокале кружится и в этот момент мир сужается до его рук, до тонкой струйки вина, льющейся в хрусталь, до шепота саксофона в углу.
