Марго в сложный момент, пытаясь спрятаться от новой реальности, а теперь мог действительно потерять самое важное, что у меня было — мою семью. Именно это осознание того, что после случившегося с женой я по сути сбежал от ответственности, не позволяло мне просто откровенно с ней поговорить. Сколько бы я не готовился к разговору, я неосознанно избегал его, боясь признаться даже самому себе фактически в предательстве.
Мое временное помешательство на внимании Яны больше меня не тревожило, зато работа неизменно забирала максимум времени. Так как дома я теперь жил один, в офисе больше не задерживался, чтобы не давать Яне повода задерживаться вместе со мной. Теперь в конце рабочего дня я ехал домой, где до поздней ночи продолжал разбираться с делами в гнетущей тишине квартиры. Так было до суда и продолжалось вот уже вторую неделю примирительного срока, когда я день ото дня словно прятался за своей занятостью. Наверное, я еще долго искал бы в себе смелость все-таки вызвать жену на откровенный разговор, но очередным одиноким и довольно поздним вечером Марго позвонила мне сама. Вызов я принял не раздумывая, словно хватаясь за эту спасительную соломинку, что она мне протянула, вот только повод для ее позднего звонка оказался совершенно другим.
Ситуацию она обрисовала сразу и попросила меня приехать к ним. Произошедшее и впрямь было донельзя отрицательным, ведь незаметно сбежавший из дома кот попал под колеса автомобиля, из-за чего его пришлось в итоге усыпить. Такси долго ждать не пришлось, а учитывая позднее время, я довольно быстро оказался у дома отца, готовясь к сложному разговору с дочерью. Когда Веронике было четыре года, во время прогулки ее внимание на себя привлекла женщина с обычным серым котенком в руках. Животное и впрямь было донельзя милым, что сердце моей дочери дрогнуло и она почти со слезами на глазах стала уговаривать меня взять его домой. Я оставался непреклонным буквально несколько минут, но глаза Вероники в купе с несчастным писком животного в руках достаточно грубой женщины не оставили мне шансов на отказ. Марго несколько дней потом утверждала, что я потакаю капризам дочери, но я точно знал, что на моем месте она поступила бы также и вероятно впоследствии была бы даже убедительнее меня.
Кот вырос в любимца всей семьи, даже стал своеобразным наставником для щенка, которого мы с Марго преподнесли Нике в подарок на ее первое сентября в первом классе. В итоге родившийся к этому времени Никита рос среди обилия любви не только родительской, но и животных, которые как няньки порой ходили вслед за ним. Правда, когда щенок подрос в достаточно большого пса, пришлось смириться с тем, что заботиться еще о собаке у нас не выходит. Ситуация разрешилась довольно удачно, ведь в итоге пес переехал в загородный дом наших родителей, где мой непреклонный отец так проникся питомцем, что построил ему будку размером чуть ли не с дом, а также каждое утро стал выводить собаку за пределы участка на длительные прогулки в лес. Это помогло нам с женой не терзаться переживаниями, а главное вполне доходчиво объяснить детям, что дедушке пес нужнее, чем им.
Все эти воспоминания упрямо врывались в голову за время поездки по ночным улицам, ведь по приезду мне предстояло найти правильные слова, чтобы сделать попытку хоть немного успокоить дочь, потерявшую сегодня маленького пушистого друга. Конечно у кота уже был не такой молодой возраст по животным меркам, но чувствовал питомец себя достаточно хорошо, поэтому было крайне обидно узнать, что прямо возле ворот родительского дома его сбила неизвестная машина.
Когда я оказался на участке, первой меня встретила Марго. Она явно сама сдерживалась из последних сил, сразу объяснив, что после поездки в ветеринарную клинику Вероника отказывается с ней разговаривать и сидит рыдает в своей комнате.
— Мы даже не поняли, когда он успел выбежать из дома. Его на асфальте отец твой увидел, когда вернулся. По камерам поселка конечно можно посмотреть, кто сбил, только какой смысл… Никита уже спит, мы ему решили потом завуалированно объяснить. — Марго глубоко вздохнула, но все-таки закончила мысль. — Врач сразу сказал, что органы сильно повреждены, поэтому предложил усыпить и не мучить животное. Я согласилась, кот правда совсем никакой был, мы бы не выходили дома… — она все-таки запнулась, видимо сдерживая слезы, а я лишь позволил себе коснуться ее плеча и немного сжать его.
— Ты все правильно сделала. Я попробую поговорить с ней.
В ответ я лишь получил неуверенный кивок, после чего пошел в комнату к дочери. Я сохранял вид, будто понимаю, что делаю, только в действительности понятия не имел, как начать разговор, ведь и сам был довольно сильно расстроен случившимся. Вероника, не сдерживая всхлипов, рыдала, обнимая игрушку, а стоило зайти, она бросилась мне в объятия, плача еще сильнее. Я всегда тяжело воспринимал ее слезы, а сейчас смог только молча обнять в ответ. Только когда она немного успокоилась, сквозь всхлипы заговорила со мной.
— Мы ведь могли ему помочь… операцию сделать… я бы за ним ухаживала, а мама… — Вероника хотела продолжить, а мне ничего не оставалось, кроме как встать на защиту Марго.
— Мама поступила так, как правильнее. — я аккуратно провел по немного сбившимся волосам ребенка, но пока оказался далек от разрешения ситуации.
— А откуда она точно знает, как правильно? Ты тоже бы согласился? — Ника снова зарыдала пуще прежнего, а я окончательно потерялся в происходящем.
Пришлось взять дочь на руки и присесть на край кровати, усадив ее на колени. Только банальные родительские объятия были бессильны перед детской истерикой, а я в который раз понимал, от скольких недоступных мне трудностей Марго ограждала меня в свое время. Только сейчас я должен был найти в себе силы и разрешить ситуацию самостоятельно.
— Может и не согласился бы, но именно я мог оказаться не прав. — мои слова явно заинтересовали дочь, потому что она снова всхлипнула и оторвалась от моего плеча.
— Ты всегда маму защищаешь, а она хочет с тобой развестись. — ее заявление оказалось еще более неожиданным, а мне снова пришлось быстро искать правильные ответы.
— А ты представляешь, как трудно ей было в ветеринарной клинике принять такое сложное и скорее всего правильное решение? Это ведь не ты и не я сделали, а она. Ты бы смогла такую ответственность на себя взять? — на мой вопрос Вероника молча отрицательно покачала головой. — Вот и я бы не смог.
— Пап, почему вы поругались? Мама не рассказывает… —
