вновь соединенные руинами. Драйстен шепотом ответил, прежде чем они разомкнули объятия. Димитрий развернулся, взметнув плащом, когда он прижал руку к сердцу и почтительно склонил голову.
— Myhn lathira.
Гораций повторил эти слова, затем указал на возвышающийся вдали замок, безмолвно приглашая домой.
— Как вы узнали, что нужно ждать меня здесь? — спросила я, глядя в усыпанные рубиновыми искрами глаза Бога Правосудия.
Уголки его губ напряглись, на лице мелькнула тень боли, когда он постучал двумя пальцами по груди:
— Рен почувствовал тебя через вашу душевную связь. Этого хватило, чтобы мы приготовились.
Слезы жгли глаза, но я кивнула. Драйстен стоял за моей спиной, обхватив мое плечо в защитном жесте.
— Будем ли мы здесь в безопасности? — спросил он, другая рука непроизвольно потянулась к бедру, где обычно висел меч.
Горация нахмурил в недоумении брови.
— Конечно, друг.
— Доверься ему, — мягко сказала я, накрыв своей перчаткой его руку и слегка сжав, когда он не расслабился. — А если не доверяешь ему, то доверься мне.
Но он так и не расслабился, даже когда Димитрий заверил, что все будет хорошо. Я нахмурилась, было ли это правдой? Что-то было не так, будто мир перекосился. Эти цепи… это кольцо…
— Нам не стоит здесь задерживаться, — сказала я.
Быстро и без лишних слов мы разделились. Гораций схватил Димитрия, используя свою силу, чтобы переместить его ближе к дворцу, а я обхватила руку Драйстена и сделала то же самое.
По спине пробежала дрожь, когда тени поглотили нас, болезненно напоминая о жертве Рена. Я сглотнула ком в горле, когда перед нами из тьмы возник замок. Высокие башни и темные костяные стены, когда-то пугавшие, теперь были единственным местом, которое я могла назвать домом.
Молча мы поднялись по крутой лестнице в приемную залу. Гораций и Димитрий отступили, пропуская меня вперед. Из тронного зала доносился гул голосов, просачивающийся сквозь массивные ониксовые двери. Один глубокий вдох. Затем другой. В уголках глаз заструилось тепло, а мои пальцы побелели, вцепившись в окровавленное платье.
Но мне не хотелось переодеваться. Нет, пусть мой народ увидит, что натворил Тифон.
— Оралия… — прошептал Драйстен. — Подожди, нам нужно обсудить…
— Позже, — резко оборвала я его, даже не взглянув на своего стража, которого удерживал брат.
Мы поговорим позже. Позже я расскажу ему обо всем, что произошло со мной в Инфернисе, и извинюсь за продолжение этой комедии в его присутствии. Двери со скрипом раздвинулись, повинуясь легкому движению моей силы, и синеватый свет пламени озарил мое лицо.
Тронный зал не был так переполнен, как во время церемонии соединения душ. Лишь около дюжины богов, полубогов и душ собрались здесь, тихо переговариваясь. Ближний круг Рена — наш ближний круг. В одно мгновение все повернулись к нам. Знакомые лица смягчили боль, пульсирующую в груди, но не смогли унять нарастающее горе.
Он воскреснет.
Он вернется.
Я без колебаний вошла в зал и сняла перчатки, даже не думая о Драйстене позади меня, когда все опустились на колени. Нет, я вспоминала лишь первый раз, когда меня провели через эти двери, когда я еще считала Рена врагом и видела, как его люди преклоняются перед ним.
Каждое существо тихо произносило мой титул, прижимая руки к сердцу. Я неспешно касалась каждой души по очереди, сознательно избегая живых. Мои пальцы скользили по плечам или лбам, оставляя у них легкое ощущение умиротворения.
— Что… — растерянно повторил Драйстен.
Я медленно повернулась, окруженная подданными, все склонились передо мной. Ближе всех был Сидеро, тот, кого я считала прежде всего другом, и я положила руку ему на плечо.
— Я — Lathira na Thurath, — объяснила я, взглядом извиняясь за скрытые тайны.
В глазах Драйстена появилось что-то похожее на горе, когда он окидывал меня непривычным взглядом, будто перед ним стоял совсем другой человек.
— Что… что это значит? — наконец выдавил он.
Димитрий шагнул вперед, мягко положив руку на плечо брата, он помог ему опуститься на одно колено, и наклонившись к его уху произнес:
— Она — Королева Инферниса.
ГЛАВА 8
Оралия
— Королева… — выдохнул Драйстен.
Я кивнула, едва держась под тяжестью ночи, но Сидеро поднялся, прежде чем я успела пошатнуться, и поддержал меня за локоть. Его доброе лицо было напряжено тревогой; он обернулся, чтобы поймать взгляд Торна. Все поднялись с колен, когда Трон широкими плечами рассек толпу. Его ярко-рыжая борода дрогнула от нахмуренных губ. Следом за ним шла Моранa, богиня Ночи. Ее ледяные глаза пристально изучали мое лицо, и желудок болезненно сжался, когда я поняла, что она не выглядит удивленной.
Ночь предупредила ее, что этот день настанет.
— Позволите? — спросил Торн, поднимая руки и указывая на глубокие порезы на моем горле.
На моей челюсти дрогнула мышца.
— Потом. — Повернувшись, я оперлась на Сидеро сильнее, чем хотелось бы, чтобы подняться по ступеням на помост и взглянуть на народ Рена.
Мой народ.
Наш народ.
— Тифон убил нашего короля. — Слова прозвучали пусто, лишь эхом откликаясь в груди, полной тягучего горя. По толпе прокатился ропот. — Теперь он держит Рена взаперти в Эфере, чтобы заточить его там после воскрешения.
Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Все это случилось слишком рано и слишком стремительно. Здесь должен быть Рен. Рен знал бы, что сказать, как воодушевить свой народ, как укрепить границы Инферниса. Я же была самозванкой на его месте, лишь временной тенью бога, который по-настоящему правил этим королевством.
— Я не прошу вас сражаться… или покинуть эти земли, чтобы проникнуть в Эферу. — Мой взгляд скользнул от Горация к Торну, от Мораны к другим богам, едва знакомым мне. Высокий, гибкий бог с золотистой кожей и глазами, как цитрины, которого я видела всего пару раз, смотрел на меня с чем-то вроде одобрения, а на кончиках его пальцев плясали языки пламени. — Я лишь хочу, чтобы вы знали: скоро Тифон будет у наших дверей, и мы должны сделать все возможное, чтобы сразиться с ним и вернуть нашего короля.
К краю помоста вынув меч и взяв его обеими руками шагнул Димитрий. За ним последовала Моранa, чернота ночи в ее ладонях сплелась, вытянулась и заострилась в копье со звездчатым наконечником. Следом выступил Торн с коротким кинжалом, затем Гораций с косой, которую я редко видела. Они подходили один за другим, пока последним, с лицом, искаженным растерянностью и ужасом, не остался Драйстен.
— Я не прошу тебя сражаться или выбирать сторону, — прошептала я, обращаясь только к нему.
Его лицо исказила грусть, в глазах блеснули слезы. Он медленно покачал
