Каратель. Убийца. Оружие. Эсфирь прикрывает глаза, а затем резко распахивает их, глядя исключительно на конверты.
— Господин Всадник обратился ко мне с помощью сегодня утром, а именно – помочь обокрасть шестерых почтенных гостей этой мега-вечеринки. И… вуаля! — довольно улыбается Изи, попутно разводя руками.
— Сегодня в полночь, на главной площади Халльфэйра, состоялась показательная пытка Видара, о чём вы все, конечно, в курсе, — Война быстро мажет сожалеющим взглядом по Эсфирь, а затем возвращается к рассказу. — Мой источник – Один из Пяти посланников храмов Хаоса – поведал о том, что по итогу Тьма даровала ему амнистию. В честь этого, уже через несколько часов, в Замке Ненависти состоится огромный бал. Тьма хочет показать всем свою игрушку и, заодно, припугнуть Пятиьтэррье тем, что её сила никуда не делась, а только возросла – раз она подчинила себе Кровавого Короля. Мне дали наводки на некоторых гостей, пришлось посетить всё Пятитэррье, — самодовольство сквозит в голосе Всадника.
— И под «посетить» наш Всадник Войны имеет в виду, что я – не оставляя присутствия магического следа, ликвидировала этих невероятных «почётных» гостей. К слову, плакать по ним никто не будет. Я уж точно, — Изекиль надменно дёргает бровью, поворачиваясь к Эсфирь и ожидая её реакции.
— Как всегда элегантна в высказываниях и действия, Изи, — благодарно кивает ей Эсфирь.
— Учусь у лучших, — сверкает та в ответ белоснежной улыбкой.
— Только ваш план – провален. Тимор не дурак. В последний раз, когда я была под чарами, он раскусил меня, — пожимает плечами Эсфирь.
— Он раскусил нас, потому что мы пользовались слабыми чарами, Эффи-Лу. И даже не думали об их укреплении, — Паскаль тянется к конверту, разворачивая его.
— Совершенно верное замечание, господин Паскаль, — Война разворачивает к Эсфирь, наконец-то перехватывая её взгляд. — Те чары, которыми вы пользуетесь, дабы бросить пыль в глаза нежити – детские игры и не более. Поэтому Тимору не составило труда рассмотреть под ними настоящих вас. Мы же будем пользоваться иными.
— Как тогда этот ублюдок, обратившийся в Видара? — спрашивает Файялл.
— Совершенно точно, — отзывается Война, внимательно глядя за тем, как Эсфирь подходит к столу Паскаля и берёт в руки конверт.
Она быстро разламывает фиолетовую сургучную печать, извлекая пригласительный.
— Корделия Эйр Двин, никсийская герцогиня, — Эсфирь небрежно кидает пригласительный на стол. – И как, демон её дери, выглядит эта предательница?
— О, тебе понравится, — Изекиль подскакивает с места, оказываясь рядом с Эсфирь. — Особенно – цвет её волос. Серебристо-лазурный. Серебро уже начинает проявляться, — она тянется за пригласительным, но голос Эффи заставляет её руку замереть:
— Их много?
— Кого? — не понимает Изи, оглядываясь на помрачневших остальных.
— Предателей, перебежчиков, нежить, отвернувшейся от Хаоса и слепо следующей за Тимором и Тьмой? — голос Эсфирь наполняется стальным сплавом.
Тот факт, что она хочет избавиться от каждого предателя земли, от каждого, кто продался Тьме – становится незыблемым и неоспоримым.
— Достаточно. И зная Видара, все они будут мертвы. Поверь мне, я знаю его ни один век, он замышляет что-то покрупнее, чем просто поглотить Тьму. Это Видар. С ним никогда не бывает «просто», — Изи бегло облизывает губы, а затем всё-таки берёт конверт и разламывает печать. — Баш, кажется, этот маркиз для тебя, — ухмыляется она, вытащив из стопки мужское имя. — Я не собираюсь окунаться в подробности мужской физиологии, будучи мужчиной. Ни за что.
— И всё же, я не понимаю, как вы так спокойно реагируете на его выходки, — Эсфирь опирается бёдрами на стол, чувствуя на себе недовольный взгляд брата.
— Так же, как я реагирую на твои. Со Вселенской, нахрен, выдержкой, — бурчит Кас под нос, разламывая печать на конверте.
Приглушённый смех наполняет королевский кабинет, забирая с собой последние крохи тревожности.
— Как только ты сделаешь своё дело… — Паскаль поднимается из-за стола. — Вам всем нужно будет срочно покинуть Замок.
— Может, поделишься, чего ты придумал? — дёргает бровью Файялл.
— Хочу вернуть вам дом, — самодовольно ухмыляется Кас. — В моём вы уже порядком надоели.
— Вот тебе и радушное гостеприимство, — смеётся Изекиль, неодобрительно покачивая головой.
— Как только этот урод сдохнет, армии, подчиняющиеся ему, придут в замешательство. По моим источникам – не все поддерживают именно Тьму. В момент замешательства – мы вытурим их из Первой Тэрры.
— Кас, это… как минимум безрассудно, но… я с тобой, — уверенно кивает Эсфирь.
— Нет, у нас свои дела. У армии – свои. Мы не может раскрыть себя. Если Тьма поймёт, что мы под чарами, то ловушка схлопнется. Не забывайте, что пока что на её стороне один из самых кровавых королей. И он слаб, чтобы противостоять ей, но хорошенько может ударить по нам.
Все приходят к молчаливому соглашению: Паскаль прав. Дело остаётся за малым. Для Эсфирь – выманить и убить Тимора; для остальных – выполнить невыполнимую миссию по отвлечению стражи, Всадников и Тьмы. И, Хаос храни, этот шаткий, сшитый нитями из гнева и ненависти, план.
***
— Тебе тоже кажется это знакомым?
Голос Изекиль звучит приглушённо, словно через толщу воды. Знакомым? Хаос, невыносимо одинаковым!
Эсфирь снова сидит напротив зеркала. Снова смотрит на то, как Изекиль возится с аккуратными заколочками в виде маленьких посеребрённых черных лилий. Будто бы снова готовит её к вынужденной свадьбе, но не как к балу, на котором Эсфирь нужно убить Тимора любой ценой.
Так что, да. Это выглядит практически в точности. Только теперь она находится в своей комнате, а рядом с ней возится уже две девушки – Равелия и Изекиль.
Её платье не оставляло вообще никакой почвы для воображения. Серебристая ткань на бретельках и с откровенными вырезами в области груди, спины и бёдер – облепляет тело, как вторая кожа. Эсфирь нравится то, что она видит в отражении зеркала. Там сияла страсть, похоть и чистое безумие. Она, наконец, была той, кого боялись, уважали и падали в раболепских поклонах. Она была собой. Той, кто без зазрения совести наслаждалась собственной красотой, телом, могуществом. Той, кто не боится дать отпор и, тем более, извести пару-тройку деревень за неповиновение.
Стараниями Равелии – огненно-рыжие кучеряшки Эсфирь превратились в лазурно-серебристый каскад ровных
