её видели – волевой, могущественной, яркой ведьмой, что способна пригвоздить к полу одним поднятием брови. Только внутри неё всё осыпалось со впечатляющей скоростью, а собрать это в одиночку было не под силу. Впервые она знала, кто поможет. Впервые, не отрекалась от его помощи. Впервые,
признала, какую власть он имеет над ней. Только его не было рядом. Он был во власти Тьмы. И он запрещал нарушать его план.
Она не знала, как выбраться из беспросветного мрака, не подставив под удар никого из семьи. В теории план Видара оказался прост: ликвидировать всех одного за одним. Сначала Тимора, потому что он – явный мозг Узурпаторов. Следом за ним – Всадники, которые держат Тьму под своей протекцией. И только потом Тьму.
Как только Видар окрепнет после пыток, он начнёт вытягивать из их связи с Тьмой жизненную силу. Понемногу, так, чтобы Тимор не смог уличить его в этом, а Всадники – лишить головы. К моменту, когда падёт последний Всадник – Тьма будет поглощена, а значит, всё оставшееся Пятитэррье узнает лицо Истинного Короля, поймут, что его существование не миф, основанный на слухах.
Эсфирь искренне верила в этот план, а потому – преданно сидела, стиснув зубы, в кабинете Паскаля, а не сжигала Первую Тэрру праведным огнём. На глаза попадается собственная белая кучерявая прядь. Яркая. Переливающаяся серебром. Увидев её в первый раз, Эффи не почувствовала чего-то сверхординарного. Но стоило зайти в покои, повернуться к зеркалу, огладить подушечками пальцев, как страх вонзился в кости, раздробив каждую. Она – перерождённая Хаосом. Она должна была умереть тогда, будучи маленькой девочкой, в Мёртвом озере в разгар Холодной войны. Если бы Видар не спас её из-под завалов горящей палатки, если бы связь родственных душ не связала их в тот момент крепкими нитями, если бы Всадник Войны не почувствовал древней искрящейся магии, забурлившей в венах, она бы уже давно разложилась в ледяных водах.
Следующее ужасающее совпадение заставило табун мурашек поселиться на коже. Её кровь стала Древней на земле малварских предков, когда она была маленькой. Её кровь пробудилась на земле малварских предков, когда она вновь обрела себя. Всё произошло здесь – в Малварме, что доказывало одно: Древняя Кровь – не означает принадлежности к определённой расе. Она означает господство над каждой Тэррой. Эсфирь Лунарель Рихард – законная верховная королева, хотят все того или нет. Она должна следовать воле Хаоса – править с достоинством и карать с первородным гневом. Она – безумная ведьма, силу которой способен выдержать только один альв во всех мыслимых и не мыслимых мирах.
— Кас, прошу тебя, не переживай. Со мной всё хорошо. Или будет хорошо, — Эсфирь удаётся улыбнуться. — Я работаю над этим.
И в четырёх предложениях столько искренности, что они верят. Потому что не верить невозможно. Эсфирь справится. Всегда справлялась. И они, действительно, не нужны ей. Значит ли это, что они оставят её в поке? Конечно, нет. Они больше никогда не оставят её. Даже если она сожжёт каждого и обратит во прах, они вернутся духами и будут постоянно являться к ней с расспросами.
— Если они не собираются появиться прямо вот в эти несколько минут, то я пошёл, — Себастьян поднимается с места, разминая спину. — Меня ещё тренировка ждёт.
— Тебе совсем безразлично, где твоя девушка? — приподнимает бровь Паскаль.
— Когда твоя девушка – лучшая шпионка Первой Тэрры, владеющая оружием лучше, чем собственными конечностями, то тебя становится страшно за те места, где она оказывается, — усмехается в ответ Себастьян, а вместе с ним и Файялл – явно довольный таким ответом.
— Впишите эту рецензию обо мне в личное дело, она от самого генерала! — яркий смех Изекиль забирает тревожность, что разрослась в кабинете.
Эсфирь слегка кривит губы в слабой усмешке:
— Я обязательно зафиксирую это.
Следом за Изекиль входит Всадник. Он, наконец-то, выглядит так, как Эсфирь всегда помнила – бесформенные одежды, накинутый капюшон и древнее величие, что всегда шло впереди Всадника.
Все приподнимаются, кланяясь Войне, пока тот небрежно отмахивается. Эсфирь уже давно поняла: с тех пор, как Всадник выбрал её – он больше не ждал высокого отношения к себе, он ждал такого отношения к ней. Вдруг ведьма особенно ярко понимает, что не зря столько раз видела сходства в Войне и Видаре, и главнообразующая из всех черт – любовь к ней. Оба выбрали ведьму, оба боролись за свой выбор, оба намеревались победить.
Стоит Всаднику подойти к ней – Эффи делает не глубокий реверанс, а затем, коснувшись губами жилистой руки, подносит тыльную сторону ладони Войны ко лбу. Она прекрасно знает, что Кас, наверняка, закатил глаза такому жесту, но брату придётся смириться. В очередной раз.
— Мы не с пустыми руками, — Всадник в отеческом жесте касается щеки ведьмы, а затем достаёт небольшую пачку конвертов.
— Пришлось здорово потрудиться, — Изекиль устраивается рядом с Себастьяном, расслабленно ныряя в его объятия.
— Прошу прощения, а никого не волнует, чем они занимались? — хмурится Равелия, оглядывая воцарившееся умиротворение.
— Все ведьмы такие скучные или только из ближнего круга нашей Верховной? — усмехается в ответ Изи, заправляя короткие волосы за остроконечные ушки. — Ничего личного, Эффи.
— Если что, то я драться её научил, — довольно протягивает Файялл, складывая руки на груди.
— Не хочу хвастаться, но тогда я учил её магии, — подхватывает Война.
— Понятно, Изи? У тебя нет никаких шансов, — насмехается Баш, тут же получая от шпионки по рёбрам. — Понял. Принял. Заткнулся.
— А теперь серьёзно, где вы были? — с трудом пряча улыбку, спрашивает Эсфирь.
— Да, полностью поддерживаю, — Паскаль опирается локтями на стол. — Потому что, если мне не изменяет память, то ещё с утра мы должны были обсудить план.
— И сделали ли бы это, если бы вы не исчезли, — поддерживает Эсфирь.
Всадник Войны укладывает стопку конвертов на стол Паскаля:
— Это приглашения на бал. В честь амнистии, подаренной генералу Тьмы – Видару Гидеону Тейту Рихарду.
Эсфирь подскакивает с места, позабыв обо всей выдержке и хладнокровии, но сделав шаг и ощутив на себе взгляды, замирает, словно изваяние из сада Ледяных фигур. По ощущениям – грудная клетка сжимается. У Видара получилось. Своей ночной агонией он «искупил вину» перед Тьмой. Теперь он снова – её генерал.
