Академия Высших: студенты - Марта Трапная

– Где? – переспросил Чоки.

– Полянка такая в парке, где сломанные солнечные часы. И две скульптуры, кот и стрекоза.

– А ты в каком парке? – уточнил Чоки.

– В нашем, напротив Академии.

– Никогда не видел в нашем парке ничего, даже отдаленно похожего на солнечные часы, – сказал Чоки.

– А я-то думал, ты все укромные уголки в городе изучил, – Мурасаки снова улыбнулся. – Хотя нет, по укромным уголкам у вас Раст специалист. Давай я встречу вас у входа, покажу вам неизведанное.

Чоки рассмеялся.

– Идет, давай.

Спустя десять минут они уже брели по аллее в сторону полянки, и Раст с интересом осматривался по сторонам, а Чоки в основном смотрел на Мурасаки и наконец не выдержал.

– Мурасаки, ты что творишь?

– В каком смысле? – спросил Мурасаки. – Творец у нас ты, а я у нас разрушитель.

– Ты что-то делаешь, я вижу.

– Делаю что?

Чоки дернул плечами.

– У тебя лицо меняется, я вижу. Ты что-то делаешь.

Мурасаки отмахнулся.

– Да ничего я не делаю! И мы уже пришли, кстати.

Мурасаки нырнул на малозаметную дорожку между двумя деревьями и вышел на полянку. Часы, скамейки, скульптуры – все было на месте.

– Ничего себе, малыш, – сказал Раст, осматриваясь, – интересное ты местечко нашел.

– Идите сюда, – позвал Мурасаки, подходя к основанию часов. – Тут что-то серьезное.

Они втроем склонились над циферблатом. Он был все такой же грязный, в разводах, как будто мокрой тряпкой возили по пыльной поверхности. Только в трещинах не было пыли.

Мурасаки протянул ладонь над циферблатом.

– Меня они отталкивают. А вас?

Раст провел ладонью над поверхностью.

– Да, меня тоже не принимают. Наверное, им нужен конструктор.

Они посмотрели на Чоки.

– Нанимался я вам тут парковое оборудование ремонтировать, что ли?

– Иди-иди, просто потрогай, и все, – сказал Раст.

– Все самые неприличные предложения начинаются с этих слов, – проворчал Чоки, но протянул ладонь. Потом отступил, встряхнул ее и уже протянул две руки к часам, словно к костру, который может обжечь. – Меня отбрасывает.

Они озадаченно смотрели друг на друга.

– Так не должно быть, – сказал Мурасаки. – Так вообще быть не может! Нет же никакой третьей силы!

– Есть, – возразил Чоки. – Третья сила – это сумма двух сил.

– Я понял, – кивнул Мурасаки и вместе с Чоки протянул ладонь к часам.

Давление исчезло.

– Ого, – сказал Чоки. – Сработало. Что дальше?

– Понятия не имею, – признался Мурасаки.

Он прикоснулся ладонью к поверхности часов и не почувствовал ничего необычного. Как будто просто потрогал грязный камень – на пальцах осталась пыль. Мурасаки поднес ладонь к глазам, чтобы лучше рассмотреть кончики пальцев. Чоки вскрикнул и отшатнулся назад, как от удара, и согнулся пополам. Раст еле успел его подхватить.

– Ничего себе, – выдохнул Чоки, переводя дыхание. – Никогда так больше не делай!

– Прости, – сказал Мурасаки. – Я не подумал.

Раст строго посмотрела на Мурасаки.

– А мог бы и подумать.

– Он извинился, – сказал Чоки, – не заводись, Раст.

Раст прикусил губу. Мурасаки улыбнулся.

– Раст, я больше так не буду, честное-пречестное слово. И всегда буду думать, обещаю. И про Чоки, и про тебя, и про последствия каждого своего взмаха рукой.

Чоки рассмеялся, Раст вздохнул.

– Ладно, но ты на испытательном сроке.

Раст подошел к часам и оглянулся на Чоки.

– Иди сюда и давай сделаем наоборот. Ты уберешь руку. Я хочу понять, что вообще происходит.

Чоки и Раст протянули руки над циферблатом часов, опустили на поверхность, Чоки отдернул ладонь – и Раста тут же отбросило назад. Мурасаки схватил его за руку, не давая упасть. Раст несколько секунд тяжело дышал и смотрел перед собой. Потом, наконец, успокоился и посмотрел на Мурасаки.

– Теперь ты. Я думаю, теперь тебе надо испытать это же незабываемое чувство, малыш.

Чоки нахмурился.

– Раст, ты что, мстишь?

– Нет, он прав, – сказал Мурасаки. – Я тоже должен это почувствовать, иначе я не смогу понять, что это такое.

– А ты хочешь понять? – удивился Чоки.

– Даже я хочу понять, – сказал Раст. – Это все слишком необычно.

И снова повторилось то же самое – стоило Чоки протянуть руку, как под ладонью Мурасаки исчезло давление и он опустил пальцы на циферблат. Пыльный холодный камень, – только и успел подумать Мурасаки. В следующее мгновенье потемнело в глазах и Мурасаки упал на колени, складываясь пополам. Это была даже не боль. Это было страшное, противоестественное, болезненное чувство, будто к нему прямо через кожу рвался кто-то чужой, чтобы вытеснить его самого. Мурасаки хватал ртом воздух. Казалось, еще мгновение – и он умрет. Но вдруг стало легче – Чоки обхватил его за плечи, помогая подняться.

– Ох, вот это дела, – пробормотал Мурасаки.

Земля все еще плыла под ногами, но по крайней мере, в глазах прояснилось. На слабых ногах Мурасаки сделал пару шагов и упал на скамейку.

– Малыш, похоже, самый слабый из нас, – проворчал Раст, присаживаясь рядом с Мурасаки. – Или самый чувствительный.

Мурасаки вяло махнул рукой. Мир вокруг выглядел таким родным и домашним, что хотелось обнимать каждый кустик.

– Так странно это все, – Чоки расхаживал по поляне, дважды обошел вокруг часов, остановился у них и поднял голову вверх. – Не лучшее место для солнечных часов. Вообще неудачное. Низина. Деревья вокруг. Я думаю, это не часы, вот что.

– А что? – спросил Раст.

Чоки пожал плечами.

– Откуда мне знать? Мурасаки, как ты нашел это место?

Мурасаки понадобилось пару секунд, чтобы понять, о чем его спрашивает Чоки.

– Никак не нашел. Просто гулял по парку и нашел, еще на первом курсе. Я часто сюда приходил.

– Один?

Мурасаки задумался, вспоминая.

– Вроде да. Осенью с Сигмой заглядывали, когда учебный корпус закрыли. Учили здесь теорию вероятностей.