— Досадный побочный эффект того, что я до сих пор жива, — ответила я, стараясь говорить непринужденно.
Он тихо и искренне рассмеялся.
— Такая оптимистка, Морварен.
Костяной Шпиль вырос перед нами во всем своем пугающем величии. У ворот ждал один из слуг-Тенекожих, чьи очертания колыхались в багряном свете дня. Расслабленность Зула мгновенно исчезла, он выпрямился, вновь становясь внушительным и властным.
— Да? — окликнул он слугу, когда мы подошли.
Тот низко поклонился.
— Мой лорд. Пришло послание, — слуга протянул запечатанное письмо.
Зул взял его, изучая восковую печать.
— Что там? — я подошла поближе.
— По крайней мере, это письмо мы получили вовремя, — пробормотал он скорее себе, чем мне.
Я прислонилась к обсидиановым воротам, разглядывая символы на письме. Две эмблемы переплетались друг с другом: спираль и сложный узел.
— Чьи это знаки? — спросила я, хотя нутром чуяла, что ответ мне не понравится.
— Судьба и Хаос, — ответил Зул, не сводя глаз с печати. — Воринар и Айла станут хозяевами следующего Испытания.
Я выпрямилась. Вдоль позвоночника пополз холодок.
— Не самое многообещающее сочетание.
— Это уж точно.
На мгновение его лицо исказилось тревогой, но он тут же нацепил привычную маску. Вскрыв печать, Зул быстро пробежал глазами по строчкам и нахмурился.
— Все плохо? — я не была уверена, что действительно хочу знать правду.
— Не обязательно, — он повернулся к слуге. — Можешь идти. И подготовь все, этим вечером нас с мисс Морварен не будет.
Слуга кивнул и растворился в тенях. Зул сложил письмо и спрятал его во внутренний карман.
— Идем. Тебе нужно привести себя в порядок и подготовиться.
— К чему именно?
Он быстрой походкой направился ко входу в Костяной шпиль.
— Мы отправляемся в единственное место за пределами Волдариса, где живет мастер судеб.
Я поспешила за ним.
— Я ничего не понимаю.
Он остановился и обернулся, встречаясь со мной взглядом.
— Этот человек живет в Эларене, звездочка.
— Что?!
— Именно, — он снова зашагал вперед. — Приведи себя в порядок. Выезжаем через час.
Я хотела вытянуть из него подробности, но по его напряженным плечам поняла, что больше ничего не добьюсь… пока что. Я направилась в свои покои, мысли неслись вскачь. Мир смертных. После всего, что произошло с начала Подтверждения, я возвращалась туда, где все началось.

Через час я вышла, и Зул уже ждал в холле Он тоже переоделся, сменив привычный вычурный наряд на нечто куда менее броское, но все равно в каждом его жесте угадывался божественный принц.
— Готова? — спросил он.
— Ты можешь хотя бы сказать, в какие края мы отправляемся?
— Всему свое время, — он протянул руку, и я, не колеблясь, коснулась его ладони. — Закрой глаза.
Я подчинилась. Нас окутало уже знакомое тягучее марево портальной магии. Воздух затрещал от мощи, а затем…
Жара. Сухой, обжигающий зной ударил прямо в лицо. И воздух стал другим — чище, легче.
Я открыла глаза. Передо мной расстилалась бескрайняя пустыня: золотые пески уходили за горизонт во всех направлениях. Небо над головой сияло ослепительной, болезненной синевой.
Я глубоко вдохнула, смакуя забытый аромат. Прошло столько времени с тех пор, как я дышала этим воздухом, что я почти забыла, как он ощущается в легких.
Зул уже шагал по дюнам, почти не оставляя следов на песке. Я поспешила за ним.
— И когда именно ты соизволишь все объяснить? — потребовала я.
— Узнаешь в свое время, — отозвался он, не замедляя шага.
Я сердито посмотрела ему в спину.
— Более пафосной загадочности я в жизни не слышала.
— Значит, репутация не пострадала.
— Кто этот мастер судеб? Почему он не в Волдарисе? Зачем мы тащимся через пустыню, чтобы его найти? — вопросы так и сыпались из меня, пока я пыталась не отставать.
— Посмотрите на нее, спрашивает, будто я разом выложу все карты только потому, что она требует этого все громче и громче, — пробормотал Зул, словно обращаясь к пустоте.
— Ты невыносим, — прошипела я.
— А ты наблюдательна, звездочка.
Когда мы взошли на гребень дюны, вдали замерцала деревушка. Дома из необожженного кирпича теплых охристых тонов теснились вокруг центрального колодца. Пальмы дарили островки тени, а между зданиями были натянуты пестрые навесы, чтобы укрыть узкие улочки от палящего солнца.
По мере приближения стали встречаться люди: женщины с глиняными кувшинами, дети, играющие в редкой тени, торговцы, зазывающие покупателей.
Стоило нам войти в саму деревню, как я заметила реакцию жителей на Зула. Они не кричали и не кланялись, но определенно видели в нем нечто чужеродное. Уступали дорогу, опускали глаза, отворачивались.
Зул, судя по всему, наслаждался их дискомфортом, в уголках его губ играла усмешка.
— Они тебя боятся, — тихо сказала я.
— Разумеется, — ответил он. — Все смертные боятся смерти.
Наконец мы вышли к храму на окраине. В отличие от простых кирпичных хижин, это здание было сложено из бледного песчаника, а его фасад украшала витиеватая резьба. Через арочный вход входили и выходили фигуры в мягких серых одеждах.
Я замерла как вкопанная.
Жрецы. Пусть даже на них не было белых роб последователей Олинтара, они оставались жрецами — слугами богов, исполнителями высшей воли среди смертных. Сердце пустилось вскачь, ладони мгновенно вспотели, и дело было вовсе не в зное.
Зул обернулся, вопросительно вскинув бровь, но тут же все понял. Он подошел ближе и заговорил вкрадчиво, чтобы слышала только я:
— Эти не похожи на жрецов, которых ты знала. Они служат Воринару и никому не причиняют вреда. Их цель — наблюдать и записывать, а не охотиться или брать в плен.
Я проводила взглядом одного из людей в мантиях, тот прошел мимо, склонив голову в знак молчаливого почтения к Зулу. В отличие от жрецов Олинтара с их холодными, испытующими взглядами, лицо этого человека было безмятежным, почти созерцательным.
— Я туда не пойду, — глухо произнесла я.
— Это лучшее, что я могу предложить, — ответил Зул, и лицо его стало непривычно серьезным. — Если к тому, что задумали Воринар и Айла, вообще возможно подготовиться.
— Рискну, — я отступила на шаг. — Положусь на удачу.
Зул прищурился, изучая мое лицо.
— Не глупи, — он многозначительно взглянул на очередного жреца, прошедшего мимо. — Ты же не ждешь, что я поверю, будто ты боишься этих людей?
Я внутренне подобралась.
— Страх и ненависть — вещи совершенно разные.
— Согласен, — он кивнул. — И ты можешь использовать любое из этих чувств, чтобы напитать свои звезды, если почуешь угрозу.
— То есть ты мне разрешаешь? — я в упор посмотрела на него.
— Пожалуй. Хотя разрешение тебе не понадобится, — он усмехнулся. — Любой в этом месте просто разлетится вдребезги, если ты обрушишь на них небеса. Здесь нет воинов или стратегов. Они миролюбивы.
Я проводила взглядом занятых своими делами жрецов.
— Значит, насилия ждать не стоит? — спросила я, ненавидя себя за прорезавшуюся в голосе уязвимость.
Выражение лица Зула изменилось.
— Обещаю. А если они посмеют, то не переживут эту попытку.
Яростная уверенность в его голосе подействовала на меня отрезвляюще. Глубоко вдохнув, я кивнула.
— Ладно. Но если что-то пойдет не так…
— Мы немедленно уйдем, — закончил он за меня. — Даю слово.
Он снова протянул руку, и после секундного колебания я приняла ее. Его пальцы крепко сжали мою ладонь.
После нещадного солнца внутри храма было прохладно и сумрачно. Масляные лампы отбрасывали пляшущие тени на стены цвета песка, а в воздухе стоял густой аромат благовоний и старого пергамента. Жрецы вели себя тихо: кто-то переписывал свитки, кто-то отдыхал в высеченных в стенах нишах.
