Когда подошла моя очередь, я зажгла свечу, теплый свет озарил мои ладони. О чем мне просить? Выживание казалось слишком приземленным, слишком эгоистичным. Успех в Испытаниях ощущался пустым звуком.
В итоге я закрыла глаза и загадала, чтобы Тэтчер был в безопасности, чтобы его жизнь не оборвалась так скоро, как предупреждал Херон. Я потянулась к нашей связи и почувствовала ответный импульс. Жив. Когда мы вернемся в Дракнавор, я найду способ пробраться к нему и поговорить. Я обязана это сделать.
Я опустилась на колени и осторожно поставила чашу на воду, наблюдая, как она дрейфует к остальным.
Зул последним добавил свой свет к общему собранию.
Как только он вернулся ко мне, заиграли музыканты. Струнные, барабаны и флейты сплелись в мелодию одновременно радостную и щемящую. Формальная часть праздника, очевидно, была окончена: люди выходили из круга, наполняли тарелки едой, собирались группами и начинали танцевать.
Внезапно Зул протянул мне руку.
— Что ты делаешь?
— Потанцуй со мной, звездочка, — в его глазах светился вызов. — Пора пустить в ход те навыки, которым я тебя обучил.
Я колебалась лишь мгновение, прежде чем вложить свою ладонь в его. Он вывел меня на край помоста, где уже кружились пары. Его рука легла мне на талию, моя — ему на плечо, наши вторые руки переплелись.
— Я все еще не очень сильна в этом, — предупредила я, когда мы начали движение.
— К счастью, в этом силен я, — ответил он, направляя меня легким давлением на талию. — Просто следуй за мной.
И я следовала, позволяя ему вести меня через несложные па. Спустя пару минут я поймала ритм и расслабилась.
— Ты сегодня полон сюрпризов, — заметила я, когда он плавно развернул нас, уходя от столкновения с воодушевленной пожилой парой.
— Только сегодня? — спросил он вполголоса.
Я подумала обо всем, чем он успел удивить меня с момента нашей встречи: неожиданная доброта, сухой юмор, мимолетная уязвимость.
— Нет, — призналась я. — Не только сегодня.
Он не сводил с меня глаз, и на миг показалось, что он хочет сказать что-то еще. Но музыка стихла, и он отступил, отпуская меня.
— Спасибо за танец, — официально произнес он, хотя взгляд его оставался прикованным ко мне.
— Было приятно, — ответила я, вкладывая в эти слова больше искренности, чем готова была признать.
— Идем, — позвал он.
Я последовала за ним. Несколько лодок, украшенных цветами и фонарями, уже покачивались у берега. Жители деревни забирались в них, перекликаясь и смеясь.
— Полночное шествие лодок, — объяснил он. — Мы проплывем через всю деревню, навещая источники в сердце старейших каналов.
— Полночная прогулка на лодке с принцем Дракнавора? Как интригующе, — поддразнила я его.
— Если хочешь, мы можем этого не делать, — повторил он свои слова прошлой ночи.
— Нет, я хочу, — призналась я. — Если ты не против.
Он изучал мое лицо секунду, затем кивнул и придержал лодку, пока я осторожно заходила внутрь. Суденышко угрожающе качнулось под моим весом, но рука Зула на локте помогла мне удержать равновесие, пока я не уселась на узкую скамью. Он последовал за мной с куда большим изяществом, сел напротив и взялся за единственное весло, закрепленное сбоку.
Вокруг нас отчаливали другие лодки, образуя нестройную процессию, медленно движущуюся вниз по каналу. Наше маленькое судно пристроилось к ним.
Ночь сгустилась, небо над нами превратилось в бескрайний океан звезд, частично скрытых клочьями облаков. Единственным светом были фонарики на лодках и огни в окнах домов, мимо которых мы проплывали. Все это казалось сценой из сна. Звуки праздника затихали позади по мере того, как мы углублялись в деревню. Их сменил тихий плеск воды о дерево и редкие оклики между лодками.
— Это место кажется нереальным, — тихо сказала я, проводя пальцами по прохладной глади за бортом.
Зул согласно хмыкнул, переводя взгляд с канала на мое лицо. Фонарь, висевший на носу лодки, заливал его черты золотистым светом, смягчая углы и подчеркивая изгиб губ и линию челюсти.
— Что скажешь, если мы отправимся в наше собственное приключение? — спросил он. Я вскинула бровь.
— Это и был твой план с самого начала?
Он улыбнулся.
— Возможно.
— Что ж, тогда поплыли.
Он увел лодку прочь от огней и музыки, в узкий канал, уходящий на восток. Мы прошли под низким каменным мостом и оказались на широком участке воды, окаймленном плакучими ивами. Их ветви свисали до самой глади, образуя живой свод.
Мы выплыли на середину, где вода образовала идеальный круг в окружении изящных силуэтов деревьев. Лунный свет просачивался сквозь листву, рассыпаясь по воде причудливыми бликами.
Зул опустил весло, позволяя лодке замереть в самом центре затона. Тишину нарушал лишь шепот листьев на легком ветру да редкий всплеск рыбы, выпрыгивающей на поверхность.
— Бывают мгновения, — тихо произнес он, — когда я прихожу сюда и почти забываю, кто я такой.
— Побег, — отозвалась я, понимая его с полуслова.
Он кивнул.
— Это место существует вне того мира. Его не коснулись интриги Волдариса и козни Двенадцати, — он поднял взгляд к звездам. — Но я не принадлежу этому месту. Не теперь.
— Потому что ты бессмертен, — сказала я, и это осознание тяжелым грузом легло между нами. — А они — нет.
— Потому что на нас лежат обязанности, выходящие далеко за пределы этой деревни, — поправил он, хотя выражение лица выдало: мое первое замечание попало в самую цель. — За пределы любого места или времени.
Я посмотрела на наши отражения в воде — две фигуры, близкие, но не соприкасающиеся, зависшие между землей и небом. Именно так мы и жили с той самой ночи: в одном пространстве, но словно за тысячи миль друг от друга.
— Должно быть, это трудно, — мягко сказала я. — Жить на два мира.
— Только потому, что мне никак не хватает сил отказаться от одного из них, — ответил он с горькой усмешкой.
— Неужели все настолько однозначно? Разве ты обязан выбирать?
— Долг перед Волдарисом всегда будет звать меня обратно. Сколько бы раз я ни возвращался сюда, я всегда буду лишь гостем.
Я подумала о семье, которая приняла нас так тепло, о рассказах Нури, о том, как быстро они вплели меня в свои традиции, зная, что я здесь проездом.
— Они все равно любят тебя, — сказала я. — Даже зная, что ты снова уйдешь.
— В этом и кроется жестокость, — отозвался он, глядя на звезды сквозь ивовые ветви. — Знать, что они будут ждать меня каждый раз, даже когда лица сменятся, когда те, кого я знаю, состарятся и умрут.
Боль в его голосе была настолько острой и искренней, что я шевельнулась прежде, чем успела подумать, и пересела к нему на скамью. Лодка опасно качнулась, но выровнялась, стоило мне устроиться рядом так, что наши плечи соприкоснулись.
— Поэтому ты так долго не приезжал? — спросила я. — Потому что возвращаться больно?
Он не ответил сразу, но и не отстранился.
— Отчасти, — признал он наконец. — Хотя еще и потому, что приятно, когда в тебе видят кого-то другого, а не принца или бога.
— Я вижу тебя, Зул, — прошептала я, понимая, что теперь, зайдя так далеко, отступать некуда.
— Знаю, Тэйс, — он повернул голову ко мне, коснувшись плечом моего плеча. — Только поэтому я доверяю тебе все это. Доверяю их.
— Зачем ты делаешь это со мной? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает внезапное раздражение.
— Везу тебя на приятную полуночную прогулку? — переспросил он, сдерживая улыбку.
Гнев вспыхнул сильнее.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Зачем ты танцуешь со мной? Зачем знакомишь со своей чудесной семьей? Зачем заставляешь меня чувствовать то, чего я не должна? Зачем, Зул? — я старалась, чтобы голос не дрожал.
Он впился в меня взглядом. Редкий миг, когда Принц Смерти лишился дара речи. И еще более редкий, когда по его глазам было видно: он точно знает, что хочет сказать, но сдерживается. И тогда я превратила гнев в храбрость.
