швее. Все равно Вам понадобится какая-нибудь одежда.
Когда служанка ушла с корзинкой, Мария и старец вышли из обеденной комнаты.
— Хорошая девушка, — сказал Егерон, когда они отошли уже достаточно далеко. — Присмотритесь к ней, у нее чистая душа, без злобы и зависти. Если возьмете ее к себе в услужение, она будет Вам верной.
Он тяжело вздохнул.
— Не легко Вам придется, почти все настроены против Вас. Следует ожидать любой подлости. И старейший советник никогда не смириться с тем, что его любимая доченька не станет женой Императора. Если не против, я пока буду рядом с Вами?
— Да я только двумя руками «За». А может перейдем на «ты»? Так у нас общаются люди, у которых сложились хорошие отношения. И мне что-то подсказывает, что мы сможем стать хорошими приятелями.
Они снова долго плутали по дворцовым коридорам, переходам, пока не пришли в комнаты, в которой находилось царство швеи Рестаны, полной женщины пятидесяти с лишним лет, с бледным лицом и почти прозрачными глазами. На ее фигуре трудно было отыскать талию, но зато она могла похвастаться тремя подбородками. Швея встретила Марию в своем «кабинете» снисходительным взглядом и презрительно поджатыми губами, сцепив свои пухлые пальчики в замок на столе, заваленном какими-то бумагами, журналами, лоскутами ткани.
— Боги, во что ты одета, — проговорила Рестана, осматривая Марию. — У нас такое носить недопустимо, я сошью тебе платье, какое подобает носить при дворе.
Мария подняла бровь, удивляясь такому панибратству швеи.
— Милочка, ты ничего не попутала? — спросила ее Мария. — Я будущая жена Императора, а не дворовая девка, которой ты можешь «тыкать» и решать за меня, что я буду носить.
— Но…, - начала возмущаться швея, которая успела узнать о том, что произошло в тронном зале, однако была уверена, что женой Императора станет ее любимица Лузиранда, но Мария ее перебила.
— Никаких «но». Ты пошьешь мне то, что я тебе скажу.
Рестана еще плотнее сжала губы, показывая всем своим видом, как она оскорблена ее словами.
— Дай мне бумагу и карандаш, — сказала Мария. — Я сама нарисую, что хотела бы носить здесь.
Через десять минут швея рассматривала листы с набросками, потом кинула их на стол.
— Я никогда не позволю сшить такое непотребство! Я швея Императорского дворца, а не какая-то модистка.
Мария посмотрела на эту напыщенную даму, кивнула.
— Хорошо. С тобой я поговорю позже. Пойдем, Егерон, — обратилась она мужчине.
Они вышли из владений императорской швеи и направились в комнаты Марии.
— Элира, постойте, — раздался позади них мужской голос.
Мария и Егерон остановились и обернулись. Их догонял молодой мужчина лет тридцати, довольно приятный на вид. Он был невысок ростом, не выше Марии, болезненно худой, с невероятно выразительным добрым открытым лицом.
— Прошу простить мою дерзость, — он подошел ближе и низко поклонился. Мария заметила, что он сжимает в руке листы с ее набросками. — Меня зовут Валерис, я племянник Рестаны. Это я своей магией шью все наряды нашим дамам.
— И что ты хочешь предложить, Валерис? — спросила Мария, разглядывая мужчину. Приятное лицо, прямой открытый взгляд без лишнего подобострастия. Он нравился ей все больше. Его бы накормить, чтобы он немного поправился, и его можно было бы назвать красавцем.
— Я увидел Ваши наброски и понял, что хочу сшить что-то подобное. Прошу, позвольте мне это сделать!
— А твоя тетушка не будет ругаться?
— Мне все равно, что она будет делать. Я давно хочу уйти от нее. Она почти ничего не платит мне за мой труд, выдавая мои наряды за пошитые ее руками. И она еще ни разу не позволила мне сшить то, что действительно красиво. «Ты будешь шить то, что носили мои мать, бабушка, прабабушка, и что будут носить мои дочь, внуки и правнуки», — явно передразнил Рестану мужчина. — А я больше не могу так, не могу шить всю эту безвкусицу! Мне хочется украшать женщину, а не заковывать ее в эти ткани. Прошу, дайте мне шанс.
Он смотрел на Марию умоляющим взглядом. Мария посмотрела на Егерона, тот кивнул, давая понять, что следует задуматься о предложении мужчины.
— Элира Мария, — сказал старец, — думаю, что в моей башне я смог бы найти для Валериса несколько комнат, где он сможет пошить для Вас пару платьев. Моя башня совершенно пуста. Я занимаю всего пару комнат, еще одну комнату занимает мой верный слуга. А вот третий или четвертый этаж башни может занять Валерис, — потом хранитель обратился к мужчине: — Скажи, ты готов уйти от этой Рестаны прямо сейчас?
— Да! — его лицо просветлело.
— Тогда иди в мою башню и скажи Жулису, чтобы он разместил тебя, дал все, что необходимо. А завтра мы обо всем поговорим.
— Это же замечательно! — улыбнулась Мария. — Давайте встретимся утром и обо всем договоримся.
— Валерис, ты же знаешь, где находится моя башня? — спросил Егерон у мужчины.
— Конечно, хранитель. Я благодарю Вас, — он низко поклонился. — Поверьте, Вы никогда не пожалеете об этом.
Они разошлись.
— Егерон, скажи, а каким образом эта дама стала придворной швеей? — спросила Мария, когда они отошли достаточно далеко.
— Все очень просто, — он усмехнулся. — Она давняя подруга старейшего советника Марганиса. Именно он выделил ей эти комнаты во дворце и заставляет всех придворных шить у нее наряды.
— И почему Вадимирис допустил это?
— У Императора есть более важные задачи, чем разбираться со швеей и дамскими нарядами.
Они вернулись в покои Марии. Служанка ожидала их в будуаре, сидя на краешке дивана, прижимая к себе корзинку с провизией.
— Вот черт, я и забыла о ней, — тихо проговорила Мария, обращаясь к Егерону.
Служанка подскочила со своего места, низко поклонилась.
— Как зовут тебя? — спросила Мария.
— Данирия, элира, — девушка присела в книксене.
— Скажи, Данирия, ты хочешь служить мне? — Мария внимательно смотрела на лицо девушки.
— Да, элира! Я бы с радостью служила Вам!
«Егерон прав, — подумала Мария, — девушка открыта и совершенно искренна со мной».
— Тогда сделаем так. Сейчас найди мне какую-нибудь одежду, чтобы я могла в нее переодеться на ночь, потом можешь быть свободной. А утром приходи ко мне, мы решим, что ты будешь делать.
— Слушаюсь, элира, — девушка широко улыбнулась и поспешила выйти.
— Хорошая девушка, — кивнул ей вслед Егерон. — Еще ее мать и бабка служили при дворе. Нет у нее зла в душе.
Мария и старец расположились на удобном диване в будуаре и продолжили свои разговоры. Данирия через минут двадцать принесла белую длинную сорочку из плотной ткани с длинными рукавами. Мария улыбнулась, увидев эту «ночнушку»-антисекс и отпустила девушку. Разговор продолжился. Они и не заметили,
