в стену, когда его тень сворачивает за угол в направлении брошенных мной камней.
Секунды. У меня есть несколько секунд.
Легкие горят, дыхание сбито, я бегу к лестнице, бросаюсь вверх по ней и к люку.
За считанные секунды я покидаю уровень магинари, закрывая за собой люк. Пот покрывает каждый дюйм моего тела, когда я снимаю привлекающие внимание доспехи Империуса и прячу их в углу, чтобы забрать позже. Я заставляю себя шагать уверенно, но без излишней поспешности обратно через арену и по коридору, ведущему к Лудусу.
Сильные пальцы хватают меня за плечо, и я резко поворачиваюсь, сжимая в руке кинжал. Нерис наклоняется ко мне, на ее лице холодная ярость.
— Где ты была?
— Альбион — убийца, — выпаливаю я, отталкивая ее. — И он собирается убить Леона. Нам нужно добраться до целителей.
— Пойдем.
Нерис распахивает дверь и бежит рядом со мной. Мы мчимся по коридорам, лавируя между группами новобранцев.
— Арвелл, — улыбается Эксия, когда мы врываемся в комнату. — Боюсь, Мейва спит. А к Леону уже пришел посетитель, так что если ты подождешь несколько минут…
— Кто?
— Прости?
— Кто с Леоном?
Она озадаченно хмурится.
— Альбион.
— Нет. Нет, нет, нет.
Повернувшись, я бегу по коридору. У меня вырывается всхлип, и Нерис, не колеблясь, снова бросается вперед.
Вместе мы проталкиваемся через группу целителей, с трудом выдыхая извинения. Мою кожу покалывает от нетерпения, в груди так тесно, что я едва могу дышать.
Пожалуйста, я не могу опоздать. Пожалуйста.
Нерис распахивает дверь Леона, и Альбион поворачивается, сжимая в руке кинжал. Леон за его спиной все еще без сознания, в том же состоянии, в котором я видела его в последний раз. Все еще жив. Пока.
— Отойди от него! — Я бросаюсь на него, но Альбион уклоняется влево, врезаясь в Нерис.
Ее голова с треском ударяется о каменную стену, и Альбион выскакивает за дверь.
— Беги! — рычит Нерис.
Я бегу.
Альбион хватает Ройсин и толкает ее ко мне, я уворачиваюсь, налетая на Эксию.
— Нерис, — выдыхаю я. — Помоги ей.
Альбион выбегает из квартала целителей.
Я бегу на затихающий звук его шагов.
Неудивительно, Альбион знает все о потайных коридорах.
Он толкает стену рядом с целителями и попадает прямо в сад Роррика. Я сомневаюсь всего мгновение, а затем бегу за ним, позволяя двери захлопнуться за мной.
Я жадно вдыхаю прохладный ночной воздух и перепрыгиваю через поваленное дерево, а он бежит в укрытие деревьев.
Я не вижу виверну, но это не значит, что она не появится в любой момент, готовая схватить добычу, которая сейчас снует по ее территории.
Ветки трещат, кусты шелестят. Альбиону не удастся скрыться здесь, и он, должно быть, понимает это, потому что начинает отступать к каменным стенам.
Он не может вернуться в квартал наставников. Его единственный вариант — бежать из Лудуса.
А я не позволю этому случиться.
Я мельком вижу вьющиеся светлые волосы, когда Альбион добирается до камня и с силой ударяет по стене. Открывается еще одна потайная дверь, и я ускоряюсь, пока она не начала закрываться. Я проскальзываю в проем шириной в несколько дюймов, и дверь за мной захлопывается.
Мои глаза с трудом привыкают к темноте. Этот коридор заполнен тенями, которые, кажется, прыгают и двигаются сами по себе, независимо от эфирных ламп. Стены настолько темные, что камень кажется почти черным, и я едва вижу Альбиона перед собой.
Я теряю его из виду, когда он заворачивает за угол, а мои ботинки скользят по гладкому полу.
Я заставляю колени подниматься выше, а руки двигаться быстрее.
Я никогда не видела, как тренируется Альбион. Он не должен быть таким быстрым.
Куда он направляется?
Я поворачиваю за угол и получаю ответ. Серебряная дверь библиотеки светится, как маяк, и Альбион врывается в нее, захлопывая за собой.
Он выиграл несколько секунд, пока я пытаюсь открыть дверь, но позволил загнать себя в угол. Ему некуда бежать.
Проталкиваясь в дверь, я замираю.
Я не поймала Альбиона в ловушку.
Он привел в ловушку меня.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Стулья и столы, которые расколотил Роррик, были заменены. Взмахом руки Альбион отправляет мебель в другой конец комнаты, вместе с толстым ковром под ними.
Ужас пронзает мое нутро, когда ковер сдвигается, открывая тщательно начертанный на каменном полу сигил.
— Альбион, — тихо говорю я. — Ты знаешь, что все кончено. Я не могу позволить тебе убить кого-то еще.
— Они ушли не навсегда. Они вернутся! — Его слова полны отчаяния, а глаза — безумия. Его сигил начинает светиться, и я замираю. Альбион — отмеченный серебряной полукороной. Если дело дойдет до противостояния, я погибну.
— Что ты имеешь в виду? — Я должна заставить его говорить. Нерис наверняка уже всем рассказала. Скоро придет помощь. Мне нужно отвлечь его еще ненадолго.
Он разжимает ладонь, его выражение лица становится умоляющим.
— Когда Мортус вырвется из своей клетки, все, кого мы любили, вернутся вместе с ним.
— Это не так, Альбион!
Я не должна была отвечать так резко. Мне нужно поддерживать разговор. Но его слова подобны соли, которую втирают в открытую рану.
— Это так! — Слюна летит из его рта, когда он внезапно поворачивается и наступает на меня. — Мортус заберет их у Видерукса. У него есть ключ! Вот почему другие боги предали его!
Я огибаю стол, стараясь не наступить на сигил на полу.
— Другие боги заточили его, потому что он собирался разрушить этот мир.
— Ложь! — Альбион так вытаращивает глаза, что я вижу белки, а его щеки так краснеют, что становятся почти фиолетовыми. Мышцы на его шее напрягаются, когда он размахивает руками.
— Нам так говорили, но это неправда!
У меня скручивает живот. Кто-то воспользовался его горем, извратив в своих интересах.
Готова поспорить, что этим кем-то был Тиберий Котта.
— Есть другие, такие же, как я, — продолжает Альбион, его выражение лица смягчается, голос становится вкрадчивым. — Нас больше, чем ты можешь себе представить. И когда Мортус освободится, мы воссоединимся с теми, кого потеряли. Разве ты не хочешь этого, Арвелл? Разве ты не хочешь снова увидеть свою подругу? Дать ей еще один шанс на жизнь?
Я ощущаю горечь на языке.
— Больше всего на свете. Но Кассия не хотела бы этого. — В этом я уверена.
— Ты примешь это решение за нее? — тон Альбиона становится язвительным. — Леон рассказывал мне о своей дочери. Он говорил, что она была верной. Мужественной. С мягким сердцем. Она бы сделала это для тебя.
Я понимаю, к чему он клонит. Но ему не следовало упоминать
